Проза - Фолк-форум
Folkportal "Создаёт музыку народ,
а мы, композиторы, только её аранжируем."
(с) Михаил Глинка
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Модератор форума: adonaya, Торстэин, Шишкибо 
Фолк-форум » Наш круг » Творчество форумчан в стиле этно » Проза (в частности, Kriemhild'ина)
Проза
KriemhildДата: Среда, 05.05.2010, 04:52 | Сообщение # 1
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
По заявкам радиослушателей... и проч. и проч.
Начну с пролога, дабы была хоть какая-то стройность сюжета. Хочу оговориться, что привязок к реальности и истории нет, речь осовремененная и т.д. Во всём это дико хитроумный замысел автора, а какой - не скажу. happy

В общем, никто никогда не знает причину тех или иных событий... а в особенности те люди, которые утверждают, что она им известна".
С. Кинг
Но мир, который содержит даже только образ Фафнира, богаче и прекраснее, какой бы опасности это ни стоило. Житель тихой и плодородной равнины может слушать о непроходимых лесах и бездонных морях, и хранить их в своем сердце. Потому что сердце твердо, тогда как тело ранимо.
Дж.Р.Р.Толкиен

ПРОЛОГ

Тот день выдался небогатым на события, хотя события были и удивительные. По прошествии многих лет этот день признали бы судьбоносным, если бы о нём мог рассказать кто-то из участников событий.
Младшая из детей короля проснулась ни свет ни заря; пятилетняя девочка заливалась слезами, потому что ей приснился сон. Никого это не волновало, кроме суеверной и жалостливой няньки, которая потребовала пересказать сон.
За окном было темно и холодно, в спальне темно и тепло. Девочка начала успокаиваться.
- Мне снилось, что птица прилетела, большая, – сбивчиво объяснила она. – Такая… ну, нос крючком… ну! с когтями, – она требовательно посмотрела на няньку.
- Сокол? Орёл?
- Орёл! – даже обрадовалась она. – Чёрный. И мы там были, я и мой брат. Гюнтер. Над башней летал другой орёл. То есть нет, он был меньше. Это был сокол. А орёл прилетел и сел Гюнтеру на плечо. Так было страшно!
- Спаси его Господь, орёл предвещает войну.
- Нет! – заупрямилась юная особа. – Не войну!
- А что же тогда? – с насмешкой спросила нянька.
- Не знаю! – приготовилась снова плакать девочка.
- Успокойтесь, это всё глупости, вы вчера слушали сказку, и она-то вам и приснилась.
- Там принцессе тоже снился сон! – закричала, оживившись, девочка и встала в кровати. – Ей приснился сокол, и к ней приехал принц… Я тоже вижу сны, как в сказке! Я вам расскажу – жила-была принцесса, у неё были три брата… и верный вассал… Нет, слушайте, слушайте!! – она разобиделась.
Капризная девчонка изводила няньку, тянула из неё жилы, потому что никому, кроме неё, не была нужна.
Рассвело. В тусклом сонном свете видны были крепкие ворота; Вормс ещё не открыли для гостей и торговцев. Уже с полчаса на утреннем морозце переминался мальчишка, или, скорее, отрок. Впрочем, «отрок» - слово пастырское, степенное и ласковое, а эту особь так назвать никак было нельзя. Хотя бы потому, что он в драку бросился бы, услышав подобное в свой адрес.
Он привык, что все слова, обращённые к нему лично, неизменно имеют оскорбительный смысл, и надо постоянно находиться в боевой готовности. Но это замечаем между делом.
Было ему лет пятнадцать, ростом он для своих лет не вышел, однако всё равно казался старше; настоящий оборвыш, на щеке под глазом глубокий шрам, ещё сочащийся сукровицей, рожа злая, глаза звериные. А цвет глаз многое мог сказать сведущему человеку, да и не очень сведущему тоже – жёлтые они были, как у кошки.
Когда ворота открыли, зверёныш не почувствовал облегчения, а только сильнее сжался. Сейчас идти мимо охраны.
…Препирательство со стражей как раз перешло в тыканье копьём со стороны охраны и перехватывание этого копья со стороны подозрительного паренька, когда к сторожевым башням, которые обычно звали Вратными, подъехали новые действующие лица. Седоусый и весьма важный господин с высоты своего коня оглядел стражу и задержанного. Латник пытался ткнуть паршивца копьём в грудь, чтобы упал и порастерял спесь, но тот, как уже сказано, схватился за конец, не отпускал, уворачивался от всех тыков и только скалился. Второй всадник был мальчишка лет двенадцати, с некоторой неуверенностью косившийся на своего спутника, который поинтересовался:
- Что это вы шумите чуть свет?
Это застало присутствующих врасплох. Пока лейтенант караула мямлил «Да вот, сударь…», молодой господин, в котором все, кроме пришлеца, узнали принца Гюнтера, и упомянутый пришлец несколько секунд разглядывали друг друга. Всадник был высок для своих лет и тонок в кости; подозрительного парнишку мы с этой стороны уже описали. Лицу первого, миловидному, со слегка оттопыренной губой, не хватало воли. Второй лицом прямо-таки бросал вызов, при сносности и даже симпатичности отдельных черт всё это вместе было почти пугающе. Каштановые волосы первого слегка вились, серые глаза в тёмных ресницах обещали в будущем заставить поплакать немало девушек, их прищур выдавал хитринку в характере, брови выстроились, что называется, «коромыслом». Второй – ястребиный нос, длинные тёмные брови, сжатые губы, тёмные с рыжиной волосы, растрёпанные и жёсткие, как грива лошади, глаза странного разреза, очень бледное лицо с сероватым оттенком. Наблюдение было прервано вопросом седоусого господина:
- Это правда, что они говорят?
- У меня есть грамота, – угрюмо отвечал задержанный. Хрип в голосе слышался то ли от усталости и долгого пути, то ли просто голос ломался.
- Так известно чья! – припечатал стражник.
- Чья? – полюбопытствовал принц.
Господин, кинув взгляд на своего юного спутника, потребовал грамоту. Пока он с невозмутимым видом читал её, а Гюнтер заглядывал ему через плечо, лейтенант караула гундосил через равные промежутки времени:
- Сударь… Сударь Гибика…
Тот будто и не слышал, принц вздыхал в некотором смущении, зато парнишка воззрился на господина, похоже, с удивлением.
- Гибика фон Тронеге? – тихо спросил он, будто даже у самого себя, однако господин вскинул глаза и презрительно спросил:
- Разве мы знакомы?
- Нет, сударь, – ответил мальчишка, пристально глядя на всадника. – Меня увезли в Гунненланд. Почти десять лет назад.
Тот быстро переметнулся взглядом на грамоту, что-то в ней нашёл, снова поднял глаза.
- Ты пойдёшь со мной. Отпустите его, ребятушки.
Через спящий рассветный город два всадника и пеший двинулись к высокому шпилю и приземистым башням; это и был собственно Вормс, крепость бургундского короля, вокруг которой вырос весь город.
Возле очередных ворот Гибика приостановил коня, и Гюнтер спросил:
- Зачем вы взяли его с собой? Откуда его знаете?
- Мой принц, я могу поговорить с ним наедине?
- Нет, я хотел бы послушать!
Гибика вздохнул.
- Что за день выдался сегодня, - пробормотал седоусый господин. – Откуда ты хоть взялся? – обратился он к зверёнышу. – С какой стати тебя отпустили? Не думал я, что ещё увижу тебя живым.
- Новый король посчитал, что срок заложного плена закончен. Я ему больше не нужен.
- Но как ты здесь оказался? От Рейна до Дуная далеко будет, – Гибика начал беспокоиться.
- Прошёл! – с гордостью ответил мальчишка. – Один прошёл. Мне больше некуда было…
- Вот это да! – удивился Гюнтер. – А почему король посчитал плен оконченным?
- Отличился, – на этот раз скупо пояснил бывший заложник.
Гибика с сомнением оглядел малорослого паренька. Как ему могло быть пять лет? Таких невозможно представить маленькими детьми.
- Я не совсем огузок, – по-своему расценил его взгляд мальчишка, – я много чего могу. Кому какое дело, чей я.
- Раньше было «кому какое», теперь всё иначе, – зло сказал Гибика. – Кто знает, может, Бог даст, таких как ты, сжигать на площадях начнут.
- За что? – спросил Гюнтер. На такой вопрос не мог дать ответа ни один из собеседников. – Если вы откажетесь помочь, я возьму его под покровительство, хотите?
- Я риттер. – продолжал Гибика, – и не могу бросить в беде, – он поколебался, – …человека. Что ж, Хёгни…
- Хаген, сударь, – холодно поправил тот.
- Я не обязан десять лет кряду помнить имя Зиглиндиного ублюдка! – вспылил господин.
- Ещё раз скажете, я вас убью, – по-хорошему предупредил гунненландский заложник.
- Сударь, объясните, в чём дело! – Гюнтер уже ёрзал в седле от любопытства.
- Пасынок он мне, наверное, – с сомнением ответил Гибика. – Сын моей супруги.
- О… в таком случае… понятно, – смутился принц. Давнюю историю с Зиглиндой хорошо помнил весь двор, что нарисовалось на лицах обоих всадников.
- Ваша братия, я слышал, умеет с лошадьми управляться.
- Немного.
- Хорошо. Отправлю тебя на конюшню.
- Сударь, я возьму его к себе в свиту, – заявил Гюнтер. – Всё-таки графиня Зиглинда была мне родня, хоть и дальняя.
- Что с ней? – спросил Хаген.
- Умерла, – бросил Гибика. – А вам, принц, я не советую таскать с собой такое отродье. Но воля ваша…
- Воля моя, он отправится со мной, – мальчик, почти робея, посмотрел на пешего с высоты седла. – Как, пойдёшь на конюшню, или ко мне?
Хаген пристально смотрел в лицо Гюнтера.
- Я пойду с вами, мой принц, – медленно произнёс он. – Я решил.
- Придётся ведь давать ему фамилию Тронеге, – плюнул Гибика. – Но в сыновья тебя мне не навяжут, так и знай!
Конь его мотнул головой и ударил копытом.
- Что ж, прогулка, я полагаю, отменяется, – заметил Гюнтер с солидностью.
Гибика кивнул.

- Зачем я вам? – единственное, что спросил Хаген у Гюнтера, когда они остались вдвоём.
- Ты мне понравился, скажем так, – хмыкнул тот. – Да и как-то жалко стало… В конце концов, я риттер не меньше, чем Гибика. Могу я рассчитывать на твою верность?
- Всегда, мой принц! Волком и вороном клянусь.
- Как красиво сказано. Что ж, пойдём.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Среда, 05.05.2010, 04:54 | Сообщение # 2
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
(Прошло несколько лет, маленькая девочка из пролога выросла в красавицу, и тут приехал некто Зигфрид cool )

- Ему восемнадцать лет, – Хаген отставал от короля ровно на шаг, положенный по этикету. – Но он уже известен. Говорят, убил дракона. С дружиной истребил семь сотен нибелунгов, обогатился их кладом.
Король быстро спустился по лестнице, внушавшей ему опасения; вассал тоже прибавил шаг.
- Кто такие эти нибелунги? – поинтересовался Гюнтер
- Народец, – красноречиво пояснил Хаген.
- Горный Народец? Те самые дети тумана? Вот так-так… Это были, скажем так, гномы? Или лучше сказать «альвы», прости за вопрос? – король, кинув взгляд на графа Тронеге, приостановился у входа в большой зал, который обычно называли Оленьим. – Не отказался бы я поглядеть на такой бой.
- Так давайте скорее встретим принца! – шепнула Кримхильда.
- Да, бой может быть прямо сейчас, – резко сказал Хаген. Принцесса слегка покраснела. Гюнтер кивнул прислуге, двери открылись.
Следуя на своё место, король краем глаза увидел входящего гостя; сев и прислонившись к спинке трона (деревянная, обитая кожей, она всегда успокаивала и внушала уверенность, мол, не робей, Гюнтер, ты король!), рассмотрел пришлеца получше. Держится очень прямо (Гюнтер поспешил расправить плечи, он никак не мог отучить себя сутулиться), высок, статен и прочее; а лицо-то – будто девушка… Правда, никакие девушки не глядят так нахально. Глаза голубые, очень яркие, наглые, чёрт! А наряд хорош, столько золотого шитья себе не каждый король позволяет, да ещё с таким вкусом выполненного. На рукояти меча поблескивал зелёный камень размером с добрую сливу; наверное, яшма, Хаген – тот знает. Гюнтер покосился на советника и увидел, что и он весь будто сжался и гордо вскинул голову, куда там зантенцу. А ведь Зигфрид выше меня пальца на четыре, удивился король, считавший себя человеком рослым, а уж Хаген ниже регента на целую голову. Наверное, неприятно; во всяком случае, неприятно было Гюнтеру.
Зигфрид стоял посреди зала и предерзко улыбался; за его спиной толпился пресловутый вооружённый отряд.
- Приветствую вас, брат мой, – учтиво сказал Гюнтер, привстав с трона. – Я всей душой рад, что, наконец, встретился с прославленным Зигфридом-драконоубийцей. Однако что привело вас сюда и чем мы можем помочь вам?
Может, он к Кримхильде собрался посвататься?
Особе женского пола не было места на по-настоящему важных мероприятиях, а поэзия миннезанга и куртуазная любовь оставались сами по себе. Кримхильду никогда это не трогало, а сейчас она приникла к услужливо оставлённой всё понимающими слугами щели между створками.
В смелости ему не откажешь! Стоит перед всем бургундским двором и улыбается! Кримхильда и сама улыбнулась; ей показалось, что он посмотрел на двери; принцесса отпрянула, испугавшись непонятно чего; снова принялась подглядывать.
- Я не думаю, что вы можете чем-то помочь мне, – отвечал зантенский регент с мальчишеским задором и явным пренебрежением. – Но… я слышал, что вы храбры и гордитесь преданностью ваших вассалов… Если это правда, я и спрашивать не буду, согласны вы или нет, вы наверняка согласны, я вызываю вас на бой до победного конца. Проиграете, то есть погибнете – поотниму все ваши земли с замками.
Ничего себе предложение, мысленно ахнул Гюнтер, а вслух сказал:
- Зачем вам это, друг мой? Я король Бургундии по праву рождения и… – он не сразу нашёлся, чем продолжить. – Мы дружественные государи, и я не хочу сражаться с вами.
- А я хочу, мессер!
- Убил дракона, искупался в драконьей крови, стал неуязвим, – прошептал Хаген.
- Да кто хоть раз видел живого дракона?! – шепнул в ответ король.
А драконья кровь – хорошее средство от юношеских прыщей, насмешливо подумал Гюнтер, с неприязнью глядя на гладкое личико гостя. И мыслями своими, как оказалось, чересчур увлёкся.
- Вызов без повода – это оскорбление! – кукарекал Ортвин, выскочив вперёд. – Думаешь, мы пожалеем украсить тебя парой шрамов?
- Ортвин! – зашипел на племянника Данкварт, брат Хагена. – Вызов бросает король!
Зашумели уже все, залязгало и железо. Откуда-то выкатился Гернот (только брата тут не хватало, подумал Гюнтер). Обычно тихий, принц-наследник перекричал всех:
- Мессеры!! – и продолжил поспокойнее: – Я прошу и даже приказываю не отвечать на вызов принца Зигфрида. Он сказал не подумав и, я уверен, возьмёт свои слова обратно.
Этот самый рассудительный крепыш Бургундии был помоложе Зигфрида, но в три раза осмотрительней. Регент же, по всей видимости, растерялся, но уверенности не потерял.
- Не струсили ли вы, мессеры? – вежливо поинтересовался он, издевательски выделив слово «мессеры». Гюнтер еле сдержал одобрительный хмык. – Что-то вы притихли, да, вот вы, господин, похожий на петушка! И его родственник, – или просто бургунды все на одно лицо? – который так печётся о правах короля? Не вижу здесь Хагена фон Тронеге! Я, правда, слышал, что он гунн и даже что сын грязной подземной твари, но всей душой верю, что это неправда.
Он ещё не договорил, Гюнтер уже понял, чем всё может закончиться, а легко выскользнувший из ножен меч тяжело свистнул над ухом короля.
- Хаген! – зашептал Гюнтер. – Хаген! Стоять! Стой, кому сказал!
Меч всвистнулся обратно в ножны. Зато к гостю с враждебными намерениями подступился Ортвин, и на него прикрикнул уже сам Хаген:
- Ортвин, на место!
- Но…
- Вернись.
Племянник повиновался. Гюнтер заговорил:
- Брат мой, регент Зантена, мы не хотим вражды. Попросите добром – мы все отдадим за вас жизни! Зачем враждовать риттерам, которые могут с честью дружить и поддерживать друг друга?
Зигфрид, и без того не чувствовавший себя уютно посреди зала, окончательно растерялся, и эта растерянность даже проступила сквозь роговую шкуру, или что там остаётся после купания в драконьей крови. Гюнтер явственно услышал вздох Хагена и краем глаза увидел, что вассал решил с ухмылкой подмигнуть зантенцу. Зигфрид, похоже, уверился, что за опрометчивые слова никто не собирается ему мстить, и с непередаваемо очаровательной улыбкой попросил прощения с такой непосредственностью, что Гюнтер неожиданно почувствовал к нему симпатию.
- Ну, признаю, я был дурак, – прибавил зантенец. – Я нагрубил незнакомым риттерам, без причины вызвал короля на бой… Если сможете забыть о моей выходке, я ваш друг навсегда!
Гюнтер, наученный всем предыдущим, не опешил на такое заявление, а произнёс:
- Ну конечно, мы не держим на вас зла. Не правда ли, Гернот?
- Разумеется, брат.
- Данкварт? – Молчаливый поклон. – Ортвин Мецкий? – Учтивые, но ещё более молчаливые, если это возможно, поклоны Гюнтеру и Зигфриду. – Хаген? – Ну, Господи благослови.
- Правда, мой король.
- Прекрасно. – Действительно, прекрасно. – А теперь перейдём, скажем так, к другому вопросу: не окажете ли нам честь, мессер Зигфрид, и не погостите ли у нас? Я надеюсь, наши государства сохранят дружбу и в дальнейшем…
- Об этом я тоже желал бы поговорить. – Слава Тебе, Господи!
Хотя ничего он, конечно, не желал, это наверняка.
- Но не говорить же после скачки и на голодный желудок? Как военные, так и мирные союзы создаются сытыми государями.
Зигфрид расхохотался и поблагодарил бургундского короля за гостеприимство.

- Ну, – сказал Гюнтер, когда Хаген прикрыл за собой дверь в кабинет, – давай, познакомь меня с нибелунгской руганью.
- Зачем?
- Ну как же, ты же готов убить его на месте. Я, сказать по чести, тоже. Уфф, он меня даже в пот вогнал. Сколько, ты говорил, ему лет?
- Восемнадцать. Зачем убивать его?
- Ого, мой вассал, наконец, воспринял основы христианского учения и решил подставить вторую щёку? Или ты просто заметил, какие глаза сделались у Хильды? Слушай, ведь с этим наглецом и правда надо что-то делать.
- Вы хотите, чтобы я его вызвал на бой, убил?
- Нет, ты что! Я просто удивился твоей необычной незлобивости.
- Он вам нужен. – Хаген загнул палец на левой руке. – Он дурак. – Второй палец. – И я уже привык. – Третий.
- Ладно, но в третью причину я никогда не поверю, а Зигфрид, скажем так, сумасброд, но не дурак, раз сделался регентом при живом отце. Ты веришь в эту сказку о драконе?
- Верю.
- Он поместил зверя себе на щит, но это не доказывает его победу, – не удержался от замечания Гюнтер.
- Доказательств, что её не было, тоже нет. Он не умеет врать, – здесь они стали договаривать мысль друг за друга.
- Значит, победа…
- …была и он действительно…
- …неуязвим! Но, Хаген это же…
- Не сказка.
- Неуязвимый, непробиваемый воин!
- Союзник.
- Великолепная мысль, Хаген. Но докажи-ка мне сначала существование огнедышащей твари, потому что я в неё не верю.
- Сейчас, – Хаген встал, вышел и вернулся минут через семь с каким-то предметом в тряпице.
- Вот, – Развернув ткань, он продемонстрировал сюзерену зуб. С зубчатым краем, как у пилы, длиной побольше ладони. Гюнтер бережно взял страшный предмет в руки – а это действительно было страшно, сущий нож, а не зуб, и сколько же их было в пасти?
- Он настоящий, – сказал Гюнтер после продолжительного молчания. – Самый настоящий зуб! Где ты это достал? Неужели тоже убил такого?
- Нет, череп нашёл, выломал зуб. Долго возился, чуть руки не отморозил.
- Это было в горах? – Гюнтер провёл пальцем по царапинам на корне зуба.
- Во Франконских.
- Как же трудно такую тварь убить! Разве что…
- …ловушка.
- Верно, вроде капкана.
- Или волчьей ямы.
- Иначе к нему и не подступиться. Но точно ли кровь…
- На лице Зигфрида ни одного шрама.
- И это после битвы с нибелунгами и недавней войны и Истландом. А ведь он мог участвовать и в других битвах.
Гюнтер посмотрел на Хагена – шрам на щеке, и по прошествии стольких лет похожий на щербину, след на подбородке, которого, правда, не было видно из-за короткой бороды, косая линия по виску. Мда, а ведь он, можно сказать, мастер клинка. Самому Гюнтеру когда-то саксенец рассек бровь, а чудом не вонзившаяся в глаз стрела приласкала по скуле. Беги сразу, если не хочешь, чтобы на тебе остались следы. Однако бегущие обычно падают со стрелами в спине.
Какая гладкая кожа у Зигфрида…
- Разрази меня небо, это правда!
- То-то он набивался на драку, – с непонятным удовольствием произнёс вассал.
- Да! Возможно, он и не такой воин, как о нём рассказывают, хоть он и ведёт себя, как герой легенды. Он просто будто в вечных доспехах, а дракона только с помощью ловушки и возможно убить. Я уверен, – Гюнтер вздёрнул подбородок, – что без своей роговой кожи он бы меня не победил.
Хаген не ответил на эту тираду; после паузы он сказал:
- Он должен остаться нашим союзником. Вы сами сказали, с ним надо что-то делать. Но от него только копьё Вотана спасёт.
- В этом ты прав, хоть ты и погряз в язычестве. Я твоих слов не слышал, а копья у нас нет. Зато есть Кримхильда.
- Её! Волки и вороны, замуж за зантенца!
- А мне это кажется неплохой мыслью. Впрочем, мы ещё посмотрим. Я хочу, чтобы ты одобрил мой план, а ты, я вижу, категорически против.
- У вас только одна сестра.
- И Бургундия не должна набиваться со своими невестами. Со столь важным делом нельзя спешить, ты прав. – Гюнтер взялся за бумаги и Хаген уже поднялся, чтобы уйти.
- Постой, я совсем забыл сказать: нам нужно устроить в честь гостя пир, а завтра хорошо бы затеять ратную потеху. Помнится, я приказал готовить праздник ко дню святого Ансгария, придётся поспешить.
- Турнир? Вы быстро сойдётесь.
- Ты думаешь, наш опасный друг тоже их любит? Тем лучше. Ты лучше меня знаешь, что делать, распорядись обо всём.
- Да, мой король. Могу идти?
- Иди.

Кримхильда налетела на него в паре шагов от королевских покоев.
- А я ищу тебя! Мы можем поговорить?
- Да, – быстро ответил Хаген. – Идёмте.
Они свернули за угол и оказались возле массивной низкой двери. Хаген её отпер и, войдя, принялся открывать окна. Кримхильда огляделась – в просторном помещении на стене висело только вооружение хозяина покоев, у окна стояла скамейка, неподалёку огромный сундук со спинкой, в углу – узкая кровать, застеленная шкурой медведя, на этом всё, – и решила сесть на скамейку. Она бывала здесь всего пару раз за всё время своего давнего знакомства с Хагеном.
- Садись, – предложила она и заметила на стене помимо меча, щита, копья и кольчуги кусок ткани, на котором были вышиты два всадника, замахнувшиеся друг на друга саблями. – Моя вышивка до сих пор здесь висит.
Хаген улыбнулся и сел на сундук.
- А куда ей деваться, – ответил он. – Вы хотели поговорить о зантенце?
- Почему ты так решил?! – Кримхильда смешалась. – Я… я хотела спросить, будет ли сегодня пир.
- Будет.
- И завтра турнир?
- Ага.
- Что ж, хорошо… - Она замолкла.
- Вам от меня что-то нужно? – грубовато поинтересовался Хаген.
- Я… Слушай, я должна быть на пиру. Уговори Гюнтера.
- А он не согласится.
- А тебя всё это забавляет, я вижу! Он же сам говорит, что без дам пир не в пир, что женщины должны украшать существование мужчин и всё такое прочее.
- Вы украшаете его и так. Зантенца украсят его песни и драки?
- Будто ты не поёшь, когда напьёшься, – пробурчала Кримхильда, ей сделалось тоскливо. Её заявление Хагена по-настоящему поразило.
- Я? С какой стати? Принцесса, вы хотите ещё раз видеть зантенца, вот и всё.
- Хаген!
Вассал в ответ промолчал.
- Хаген, ты обиделся? Извини, я пошутила…
- Вы хотите видеть зантенца ещё раз, – повторил он.
- Вовсе… да, хочу, мне интересно будет побеседовать с драконоубийцей, слава о нём гремит по всем окрестным государствам…
- Король вас не пустит.
- А, может, я незаметно проберусь?
Хаген красноречиво посмотрел на неё.
- Помоги, если ты мне друг!
- Конечно, я помогу, – только что не махнул рукой он. – Если вы хотите, уговорю короля, вы…
- Хаген, вот за это я тебя люблю!
Он коротко улыбнулся, глядя в сторону, и вдруг спросил:
- Зачем он вам?
- Кто?
- Вы знаете. Зигфрид.
- Мне просто интересно побеседовать с гостем.
- Неправда.
- Зачем ты кидаешься такими обвинениями? Почему это неправда?
Хаген смотрел на неё странно сосредоточенным взглядом.
- Потому что знаю.
- Ага, это из-за того, что он красив как девушка? Что ж, мне уже не разговаривать с риттерами вообще?
- Извините меня, принцесса.
- Прощаю, – усмехнулась она. – Как он тебе пришёлся?
- Кто? – с издёвкой спросил он.
- Зигфрид.
- А вам?
- Должна заметить, что я первая спросила. Мне кажется, он смелый человек. Даже дерзкий. И очень искренний. И открытый… – Она засмущалась. – Ну, ты ещё слова не сказал, что думаешь, скажи.
- Он смелый человек. Даже дерзкий. И очень искренний. И открытый.
- Хаген! – Кримхильда уже откровенно хохотала.
- Я всегда согласен с моей принцессой.
Она развеселилась так, что долго не могла успокоиться.
- А если без шуток? – спросила она наконец.
- Что он не стоит того, чтобы из-за него краснеть, – отрезал владелец Тронеге. – Всё.
- Святые небеса! Ты нарочно пытаешься довести меня до слёз? – она и правда уже чуть не плакала.
- Моя принцесса! – Хаген вскочил с сундука. – Чёрт… Я сгоряча, не подумав. Что мне сделать, чтобы вы простили?
- Да ничего не нужно! Перестань говорить гадости, а то мне приходится прощать тебя уже второй раз за время разговора.
- Гадости про зантенца?
- Да! про него!
- Слушаюсь.
- Святые небеса, – Кримхильда только рукой махнула. – Но на пир я попаду? Поклянись.
- Клянусь.
- Не смотри на меня так, я знаю, что это выглядит смешным, но ты просто не понимаешь…
- Понимаю, – с горечью ответил он, опускаясь обратно на сундук. – Чего не понять.
- Нет, не понимаешь! Знаешь, что-то мне так хорошо, я на тебя не в обиде, честное слово. Мне сейчас все, все… как лучшие друзья, так хорошо, даже будто пахнет цветами. Розами. Спасибо, Хаген.
Он встал с сундука и поклонился.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Среда, 05.05.2010, 04:55 | Сообщение # 3
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
(А потом была война...)

Утро было таким же солнечным. Во рту почему-то стоял вкус яблок, и тревога трепыхалась где-то в желудке. Вильгельм надел шлем; он был отцовский, но сидел как влитой, а бахтерец был велик и даже мог сойти за полновесную кольчугу. Вильгельм чувствовал себя настоящим воином, в своём роде не хуже Зигфрида. Вагнер сразу увидел Хагена и оглядел с интересом – однако никакой нибелунговской брони или чего-то подобного не увидел. Обычная кольчуга, до середины бёдер, с разрезами, тройного плетения, ну, краги там, поножи, обидно даже за такое хорошее снаряжение, стоящее наверняка немалых денег. Шлем с защитной стрелкой делал физиономию Хагена почти красивой; на этом шлеме был изображён кабан. Зигфрид был исключительно хорош и в боевой экипировке, а двигался легко, будто не в кольчугу оделся, а в льняную рубашку. Лицо у него раскраснелось.
Владелец Тронеге и зантенский регент совещались минувшим вечером часа три, пока не пришли к решению, одинаково неприятному обоим.
Бургунды ждали. Сидели по позициям, перебрасывались шуточками, слонялись по лагерю, если три ёлки можно назвать лагерем, по тридцать раз проверяли оружие со снаряжением, и ждали. Вскоре Зигфрид начал клясть трусов-саксенцев и датцев впридачу; когда он перешёл лично на покойника Людегера и живого Людегаста, прибежал следивший за полем Рихард. Усы у него топорщились, глаза были круглые.
- Где желтоглазый? – с ходу спросил он Вильгельма.
- Там, - кратко ответил тот. Рихард бросился к Хагену с криком:
- Идут! Со стороны поля!
- Того, что с цветочками? – переспросил Данкварт, потуже подвязывая шлем.
- Эх, подпортим Божье творение! – откликнулся Ортвин, такой же зубоскал, как и обычно. Вильгельм вытянул шею и завопил:
- Их уже видно!
- Значит, решили сразу, - сказал Хаген. – Сударь, вы готовы?
- Конечно, - ответил Зигфрид.
- Ждите сигнала. Данкварт, по местам! Всем по местам!
Сейчас будет битва, подумал Вильгельм. Первая настоящая битва! Господи, не оставь, прибавил он про себя, поправляя бахтерец.
Началось всё, однако, не очень волнующе. Далёкие, плохо различимые саксенцы высыпали на поле в жёлтых цветочках и начали строиться. Вильгельм успел взглядом отыскать на укреплении Рихарда, когда вдруг затрубило вдалеке, и по полю понеслась конница. Это была знаменитая «свинья», которую саксенцы, правда, упорно звали «клином». Блестя на солнце, эта металлическая свинья приближалась чудовищно, невероятно быстро. Вильгельм был про неё наслышан, но не знал, что это так страшно. Всадники казались огромными, смерть неминучей. Саксенцы и датцы вопили кто во что горазд, топча хрусткие сорняки; так, с криками и гиканьем, первый ряд со всего маху налетел на колья. «Ёжики» оставались незаметны до последнего; да и как повернёшь, если сзади прёт второй ряд?
Противник ещё не отхлынул, когда послышался скрип и четыре дерева сразу начали клониться набок. Вильгельм не мог оторвать взгляда от творившегося на краю рощи кошмара. Зигфрид крикнул «Вперёд». И холмы, подпрыгивая в такт лошадиному галопу, понеслись навстречу.
- Стой! – крикнул было Хаген, но вскоре ему стало не до самонадеянного принца.
Пока отряд конников продирался через высокие сорняки, для которых их задержание, похоже, было делом всей жизни, фон Тронеге орал то одну команду, то другую. Кони бились и ржали, под подрубленными деревьями ещё что-то шевелилось, саксенцы отступили и перестроились. Тогда Хаген и достал полученные от хозяев стрелы и принялся раздавать. Едва конники снова подступили к роще, полетели стрелы-полумесяцы, головы и конечности. Мчали дальше, топча упавших, и встречали новые стрелы.
- Сам не думал, что умею так стрелять, - пробормотал Рихард. – Да ещё из такого лука.
- Держи, - Хаген сунул ему последнюю стрелу-трёхгранник. Глаза у него горели, он был счастлив.- Бей того, в красном плаще.
Однако саксенцам уже не хотелось атаковать засевших в роще бургундов. Они выпустили вперёд лучников и копейщиков, на которых не делали ставку раньше никогда. Натянули луки, вскинули копья. Рихард зажмурился и ещё рукой глаза прикрыл, чтобы не ослепили, если попадут. Кто-то закричал рядом, страшно закричал, смертно. Рихард дождался конца полёта копий, утёр кровь со щеки и взялся за лук. Трёхгранник мягко вошёл в одного из лучников.
Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы запас стрел нибелунгов не иссяк и если бы у саксенцев после нескольких обстрелов не кончились стрелы и едва не кончились лучники (а у датцев луки вообще были не в обычае). Тогда конница снова полезла на рожон. И началась беспорядочная свалка среди веток упавших деревьев. Летели во все стороны листья, лошади ржали и сбрасывали седоков, бургунды падали с разбитыми головами – не у всех были шлемы, и не все шлемы могли защитить от тяжёлых копыт. Рихард размахивал топором, мечтая достать-таки того, в красном плаще, которого так и не убил. Обзор заливали кровь и зелень. Хаген на своём пегом перескочил бревно, схватился с кем-то и пропал, а перед самым носом брыкалась и хрипела лошадь с распоротым животом. Рихард подрубил ногу какому-то датцу, добил его, едва не попавшись при этом под копыта. Тогда Хаген дал о себе знать:
- За вал! Отступать за вал!
Противник, изрядно напуганный таким отпором и, не побоимся сказать, несгибаемостью, отхлынул, чтобы немного прийти в себя. Трупы были везде. Ещё бы стрел, посетовал Рихард, зажимая рану на голове. Перед глазами у него всё расплывалось.
- Ну-ка, руки убери, - Какой-то малый с лошадиным лицом принялся споро обрабатывать рану с тем, чтобы перевязать её заготовленной чистой ветошью.
- Что отряд принца? – спросил Рихард, думая о Вильгельме. «Господи, смилуйся над мальчиком, не оставь его….». Малый пожал плечами, но сбоку прозвучал голос Хагена:
- До лагеря они, похоже, добрались. Что там, отсюда не видно.
Раненый скосился в сторону, откуда шёл голос, и встретился взглядом с золотистыми глазами, теперь очень светлыми. Хаген гладил пегого по шее; грива коня была в крови.
- Твоему Вагнеру, - усмехнулся хмырь, - там уцелеть легче, чем нам здесь. Мы потеряли уже сотню, не меньше.
В это примерно время бургундские кони влетели в проход между двумя палатками. Зигфрид сбил с ног часового и проехал по нему, но сразу же встретился с теми, кто охранял лагерь – а это был отнюдь не один человек. Вильгельм выхватил меч, уже понимая, что драться так, как его учили, здесь не получится.
Кое-как уворачиваясь от сражающихся, он проскакал почти через весь лагерь и вдруг увидел штандарт с геральдическим львиным великолепием на алом полотнище. Надо подать знак, подумал Вильгельм и, уже ничего не соображая, принялся искать в чересседельной суме кремень.
Саксенцы снова стали строиться.
- А ещё говорят, что пехота только хвост конницы, как же, - сказал давешний малый с лошадиным лицом, перехватывая поудобнее тяжёлое копьё. Рихард оглядел трупы за валом и на валу, впитавшуюся во всё кровь. Вал был насыпан второпях, долгой атаки не выдержит, да что там долгой, просто целеустремлённой. Рихарда мутило, и сильно. Он поискал глазами красный плащ и увидел, что его обладатель получил-таки промеж ребёр копьём. Потом он увидел Хагена, проходящего вдоль вала.
- Они могут обойти его, - обратился он к Данкварту, который стоял над жалобно ржущей лошадью, пытающейся встать на окровавленные ноги. – И они так и сделают. – Он подошёл поближе, вытащил кинжал и одним ударом добил лошадь.
- А я не могу, - произнёс Данкварт. – Лошадей не могу. И никогда не мог.
Хаген не ответил; подняв глаза на поле, он как-то даже весело сказал:
- Идут, черти.
Однако наступление остановилось. Все дружно обернулись на лагерь, над которым вился дымок. Даже присмотревшись, Рихард ничего не увидел; из всех бургундов только Хаген понял, что это горит штандарт. Продолжая гореть, длинное древко плавно полетело вниз вместе с трепыхающимися остатками полотнища.
- А теперь, - сказал Хаген, - мы пойдём. Они поскачут к лагерю, наши там.
- По коням! – крикнул Данкварт. Услышав сакраментальный приказ, бургунды стали выводить из глубины рощи лошадей. Пехотинцы остались на валу, готовые, в случае чего, перед смертью доставить массу неприятностей саксенцам и датцам.
Построились свиньёй, Хаген занял место впереди. Клин оказался жидковат, но что поделаешь. Саксенцы мчали к лагерю, похоже, не зная, что их преследуют. Строй их был нарушен, а сзади догонял стройный бургундский клин.
Вот тогда и надо орать во всё горло, зажмурившись и шпоря коня. Во всяком случае, так сделал Ортвин. Данкварт посмотрел вперёд, на спины людей и крупы коней, его охватил восторженный летящий ужас, он завопил «Бургундия», а, может, другое что, Хаген скакал чуть впереди, он молчал, Данкварт видел только его тёмно-золотой глаз под ободом шлема. Крик подхватили. С этим кличем бургундская «свинья» с хрястом и лязгом налетела на саксенцев сзади.

Жёлтые цветы были везде и между холмов. Что-то шло не так. Зигфрид лихо атаковал, сам Вильгельм от кого-то отбился и кого-то даже убил, но почему-то победа всё не приходила, саксенцы продолжали идти, и вот бургунды уже в пространстве между холмами, их почти выперли из лагеря… Вильгельм представлял себе всё это совсем по-другому, но разочаровываться и удивляться у него уже с трудом получалось. Он обернулся на поле и едва не упал с лошади: по жёлтым цветочкам мчалась саксенская конница.
- Клином! Держаться «свиньёй», чёрт бы вас! – Хаген повторял этот приказ каждую минуту, потом, наверное, уже без перерыва. И бранился сквозь зубы, как же он бранился… Бургунды пробивались к холмам всё той же правильной «свиньёй», не ломая строя, перепугавшиеся саксенцы прогнулись под напором врага, «свинья» ломанулась вперёд; после бесконечно длинного рывка перед глазами Данкварта возникли чёртовы цветочки.
- Вот и добрались до свежего воздуха, - сказал он и неожиданно для себя рассмеялся, и смеялся ещё долго, погоняя коня. Потрёпанная «свинья» неслась к холмам.
- Ортвин, живой?
- Жив, - крикнул тот на скаку. - А ты как?
- Даже не ранен! А где фон Доннерберг?
- Был где-то здесь.
- Он с лошади упал, - под топот копыт подал голос какой-то незнакомый конник. – Нет у меня больше сюзерена!
- Быстрей, - приказал Хаген. – Быстрее, чёрт! Быстрее, догонят, тогда конец.
Вильгельм чувствовал себя маленьким и беззащитным, он бросился искать Зигфрида, но не нашёл. Зато увидел прорвавшуюся сквозь железный скачущий забор «свинью». Тут мог быть только один вариант:
- Это Хаген! – заорал Вильгельм, и тут нашёлся Зигфрид.
- Что он здесь делает? – спросил он, вытирая пот с лица.
- Теперь мы их всех поубиваем, из холмов они нас не вышибут!
- Он вовремя. Готовься! – крикнул принц своим. – Клин Хагена идёт!

Вильгельм не помнил, как «свинья» подошла, как он присоединился к ней. Вот пространство между холмами забито железом и лошадьми, Зигфрид со своими сдерживает напор со стороны лагеря, пришедшие встали лицом к полю, а сам Хаген скачет зантенцу на подмогу. На подмогу? Вильгельм увидел страшные, неподвижные жёлтые глаза, занесенный меч. Хаген не отрываясь глядел в спину Зигфрида. Вильгельм понял, что принц сейчас умрёт, но фон Тронеге притормозил, поставил коня бок о бок с белым жеребцом Зигфрида, пегий ржал и брыкался, пугая саксенских коней, в тот день он был сущий дьявол, хозяин же его вдвоём с Зигфридом держал проход между двумя холмами. Бургунды заняли круговую оборону.
Здесь было слишком много людей, слишком много крови и железа, нагретого железа и крови, которая лилась на поломанные сорняки, пот и слёзы заливали глаза. Вильгельм, остервенело и малоэффективно размахивавший мечом рядом с зантенцем, заметил эти слёзы далеко не сразу, зато в плече всё рвало на куски от боли; скосив глаза, он увидел что-то тёмно-красное и мерзкое. Я ранен, сообразил он, вот это да. Щит был тяжёлый, ужасно тяжёлый, плечо просто молило выбросить эту дрянь к саксенской матери, но где-то за волнами тяжёлой жары и удушья рассудок подавал сигналы, что щитом нужно защищаться. Вильгельм мигнул, глаза заливало.
- Отойди! – рявкнул над ухом голос Хагена. Пегий конь оттёр лошадку Вагнера в сторону. Вильгельм, наконец, смог вытереть лицо, хотя кольца кольчужного рукава расцарапали ему лоб и щёку, до этого ему не было дела. Подвывая от счастья, он опустил ненавистный щит, а мимо в сторону поля пронеслись два бургунда. Судя по следам на щите, тяжёлая сволочь спасла хозяину жизнь раз десять.
Зигфрид и Хаген продолжали рубиться рядом.
- Надо прорываться! – Владелец Тронеге пытался докричаться до соратника.
- Куда?
- К их лагерю! Вы видели Людегаста?
- Кого?
- Людегаста!
Опрометчивый датец с воем исчез, зажимая обрубок руки. Хаген не видел, что сталось с покалеченным; подняв щит до самых глаз, он бросился на следующего, попутно пытаясь задержать ещё двоих. Рядом в седле обвис ещё один бургунд.
- Людегаста?! Он в лагере! – Зигфрид был по-прежнему хорош собой и свеж, лицо его - чистым, только доспехи заляпала кровь.
- Найдите его!
- В одиночку? – Зигфриду пришлась по душе эта мысль. Ему пришлось немного отступить под напором врага, откуда-то выскочил Данкварт.
- Как угодно! – отвечал Хаген страшным голосом.
- Посторонись! – Данкварт занял место Зигфрида рядом со своим братом, и саксенцы чуть отступили. Хаген лихо выгнал коня вперёд и сцепился с очередным отважным саксенцем. Зигфрида рядом с ним больше не было – он исчез среди кровавого железа.
Вскоре напор со стороны лагеря стал слабее, и Данкварт обернулся на поле, под копытами лошади дотаптывались жёлтые, залитые красным цветы.
- Хаген! – крикнул он. – Они сейчас…
- Гони туда! – Хаген еле увернулся от какого-то полоумного датца с моргенштерном. Глаза владельца Тронеге горели таким же полоумным весельем. - Я здесь сам!
Данкварт обнаружил, что он уже как-то оказался на защите входа в холмы с поля. «Сколько нас осталось?» - мимоходом подумал он и с визгом стали зацепил меч юркого саксенца. Простых конников и вовсе не сосчитать сколько пало, а где Ортвин? Зигфрид, Гернот? Фон Доннерберг, тот мёртв… На передовой появился Гернот, бледный, испуганный донельзя, но крепко сжимавший меч, хотя с перепугу и бестолково им пользовавшийся. Данкварту пришлось направить все силы на загораживание принца от случайных саксенцев, и остальные бургунды – люди из Вольфенвальда и конница из Тронеге – отбивались дальше без него. В какой-то момент он попытался вдохнуть и не сразу смог. Тогда со стороны лагеря и закричали:
- Мой король! – как же мало наречие саксенцев отличается от бургундского. – Мой король!.. Людегаст мёртв!
И тут саксенцы показали датцам, что такое паника. Всё смешалось, кто ринулся к лагерю, кто в обратную сторону, Данкварта и Гернота разбросало по сторонам, мелькнул сдерживающий коня Ортвин, Хаген, кого-то куда-то направляющий, датцев увлекло вслед за союзниками, с ними и некоторых растерявшихся бургундов, кого-то топтали, всё вертелось, и ничего нельзя было понять. Крик «Людегаст мёртв!» подхватили сразу несколько тысяч человек. Данкварт добрался до Гернота и схватил под уздцы его коня:
- Мой принц!
- Данкварт! Меня ранили!
- Держитесь!
Данкварт попытался пробраться к подножию холма, повсюду мелькали головы, лошадиные и человеческие, руки, кольчуги и мечи, что-то било и толкало со всех сторон, саксенцы рвались прочь, всё это смешалось в какой-то страшный суп в котелке меж двух холмов. Данкварту, дорвавшемуся-таки до подножия, было не то чтобы впервой, но и он струхнул и пожалел бедного Гернота, впервые оказавшегося в такой мясорубке, как сегодня. Это они бегут, подумал средний из бойцов Тронеге, они бегут. Мы продержались, мы выстояли, нет, мы победили! Двумя тысячами против двадцати тысяч или скольких-то там, сколько их было! Больше его не волновало ничто на свете.
Между холмами стало малость посвободнее. Саксенцы и увлекаемые ими датцы гнали коней прочь и от лагеря, к которому зря прорвались, и от бургундов, так напугавших их, и от затоптанных жёлтых цветов.
- Ура! – закричал Данкварт. – В погоню!
Он едва не сорвал себе голос, но зато его услышали.
- За мной! – это крикнул уже Зигфрид.
Лагерь горел; когда он занялся и отчего, так и осталось неизвестным. Бургунды промчались мимо дымящихся палаток и мёртвых тел, Данкварт нёсся рядом с зантенцем, стараясь беречь усталого коня, видя впереди только спины бегущих врагов. Точнее, врагов скачущих, а саксенские лошади, как и бургундские, хрипели, и с изорванных удилами губ падали хлопья розовой пены.
Хаген не отправился в погоню. Он стоял на коленях возле пегого Брауни, которого сам же и добил – потемневшая от крови задняя нога была неестественно вывернута, морду тоже заливало тёмно-красное. Хаген погладил мёртвого коня по шее, поднялся и пошёл прочь. Сначала он смотрел на окровавленные цветочки, а потом вдруг встрепенулся, прислушался, резко развернулся в ту сторону, где стояли остатки догоревшей палатки. Возле неё лежало несколько мёртвых тел; одно из них привлекло внимание владельца Тронеге – мертвец оказался вполне живым и даже в сознании и разумении. Зелёные глаза на запачканном лице уставились в лицо Хагена; рукой датец (по заплетённым в косы волосам было видно, что датец) зажимал правый бок.
- С-сударь… - губы раненого даже не дрожали, прыгали. Из-под руки сочилась кровь.
- Готлиб! – крикнул Хаген, и малый с лошадиным лицом оказался рядом, будто только и ждал окрика.
- Подлатай этого господина.
- С-сударь, мне не нужно вашего милосердия. Я щ-щердро взнаггрррж… - Раненый не смог справиться с таким количеством согласных. Лицо его заливал пот, от чего оно делалось ещё чумазей. – Если вы пред… пр… дадите мне свободу.
- Куда вы уедете, с продырявленным-то боком, - хмыкнул Готлиб. – Скажите спасибо, что я вовремя вами занялся. И поставьте в Божьем храме толстую свечку.
- Да, сударь Людегаст, - прибавил Хаген. – Надейтесь, что вас выкупят.
- От… откуда вы…
- Что я, князя Дата не узнаю.
- Вы – Хаген фон Тронеге? – более твёрдо спросил Людегаст.
- Я, сударь.
- Я от… я отдам свой меч только принцу Зигфриду. – Всё равно голос у него дрожал. – Он ранил меня. Все решили, что убил. Я не стану иметь дело с готским га…
- Помалкивайте, Людегаст. Готлиб, заткни ему рот, убил бы.
Однако князь Дата замолчал и сам, по достоинству оценив серьёзность угрозы.
Ещё стоял шум, кого-то убивали, но после грохота сшибок и криков, казалось, стало очень тихо. Хаген пошёл по полю боя, если узкое пространство между холмами можно назвать «полем», перешагивая через трупы. К месту схватки подошли пехотинцы, немногочисленные и какие-то жалкие.
- Зантенец вернётся, пересчитаемся, - крикнул им фон Тронеге. Люди рассеялись по жёлтым цветам, выискивая мёртвых, добивая и без того растоптанную траву и растоптанных людей. Откуда-то издалека донёсся волчий вой, на холмах отозвались.
- Вильгельм! Вильгельм! Вильхен! – Рихард тормошил воспитанника, осторожно, так, чтобы не повредить, но подошедший было Готлиб только рукой махнул. Подошёл и Хаген. Глазницу Вильгельма заливала густая и тёмно-красная субстанция, второй глаз, левый, испуганно и тускло смотрел в небо.
- Вильгельм! – Теперь Рихард тряханул мальчишку так, что голова на тонкой шее игрушечно мотнулась. – Да что же это, Господи!
Хаген схватил пехотинца за плечи и рывком поднял на ноги. Потом наклонился и закрыл единственный глаз покойника. Делал он это умело – глаза закрывал. Рихард кусал усы и плакал.
- Жаль, - пробормотал Хаген, отходя в сторону. Край плотного тяжёлого плаща бил по сапогам и по траве.
- Мда, - согласился Готлиб. – Совсем мальчик. Заметьте, сударь, десятник ведь бывалый человек, а как убивается.
- От такого бывалость не спасёт. Мне даже странно, что так жаль его.
- Вы, наверное, и про него заранее знали? Помните, как тогда, с заезжим риттером…
- Что умрёт? Знал. Потому и послал его с зантенцем.
- А он был с отрядом зантенца? Сударь, вы…
- Я не хотел видеть его мёртвым. Но и живым не видеть – тоже хорошо бы. Его убили. И мир его праху.
- Сударь, смотрите, зантенец скачет. Пойдёмте к нему?
- Пусть радость переживёт, - ответил Хаген и зашагал по жёлтоцветочным сорнякам. По полю бродили осиротевшие лошади. Длинноногий гнедой конь переступал через седые мёртвые палки стеблей, искал хозяина; стройный силуэт возвышался над цветами, плотно усыпавшими поле.
- В жизни больше на жёлтые цветы смотреть не смогу, - пробормотал Готлиб, - Такая бойня была! Вечер уже – весь день рубились.
- Эгей! – вылетел из-за холма зантенец. – Друзья! Мы победили! Много саксенских и датовских жён сегодня вдовами стали! Все сюда, нужно сосчитаться.
Гнедой был самой грустной на свете лошадью; завидев Хагена, он нервной иноходью порысил к нему, звенела украшенная уздечка. Конь был датовский – грива заплетена в косицы. В нескольких шагах он остановился, увидев, что человек чужой.
- Да ладно тебе, - сказал ему Хаген. – Иди сюда.
Зигфрид пересчитывал конников и пехотинцев.
- Всех, и знати, и простых латников, чуть больше пятиста, - заключил он.
- Вы хотите сказать, нас осталось пятьсот? – переспросил Данкварт.
- Пятьсот шестнадцать, нет, семна… восемнадцать, Хаген на поле и вот там ещё один пехотинец стоит.
- Боже… Боже мой…
- Данкварт, ты где?
- Хаген? Я здесь, живой!
- Слава Богу. Помоги успокоить коня. – Гнедой иноходец дрожал и беспокойно дёргал изящной головой. Данкварт спешился и бегом пересёк полосу потоптанных жёлтых цветочков. Однако Хаген не дал ему узду, а первым делом обнял.
- Ну, - сказал он. – Живы остались. Слава Вотану.
- А что ж ты «Слава Богу» кричал?
- А Вотан, по-твоему, кто? – негромко отвечал старший брат. – Помоги успокоить лошадь. В жизни на таком не ездил.
- Господи, - сказал в это время Ортвин. – У меня всё тело – один большой синяк. Я уже больше ничего от жизни не хочу.
- Как не хотите? Мы просто обязаны отпраздновать победу!
- Это вы, мессер Зигфрид, железный человек, а я так нет. Да и как праздновать посреди чистого поля, тем более что полторы тысячи убитых…
- Что ж, отметим победу в Вормсе. Всех приглашаю в трактир, господа!
Ортвин состроил скептическую физиономию и даже усмехнулся, однако с лица был бледен, как сорочка Зигфрида.
- Вы-то сами целы? – спросил он у принца.
- Всё замечательно, не беспокойтесь.
Принц Гернот, едва его рану обработали и перевязали, дохромал до лагеря бургундов, принялся распоряжаться об ужине и переноске раненых, отвёл к местам стычек священника, прихваченного с собой Зигфридом, и вообще занялся делом. Хаген, когда добрался до лагеря и упал возле спешно разведённого костра, сказал принцу:
- В бою я тебя не видел. Но для мирного времени я вырастил отличного правителя.
- Ну, страна – это не стоянка и не ужин, - ответил всё ещё слегка зелёный Гернот.
- Нет, у тебя есть голова на плечах.
- Спасибо на добром слове.
- Ранен? – спросил вассал, стаскивая с себя кольчугу.
- Только по ноге задели, а ты?
- Ничего опасного. Ты бы тоже снял железо. – Хаген положил кольчугу рядом с собой, тяжёлая и грязная, она свернулась клубком, будто домашний зверёк.
- А ты всё же ранен, - сказал ему Гернот.
- Где? – Хаген с некоторым удивлением посмотрел на свою измазанную в крови сорочку. – А, рёбра. До похорон заживёт.
- У тебя на шее что-то чёрное.
- Значит, оплечье не уберегло, втюхнул мне старик дрянь. – Хаген осторожно дотронулся до шеи, и впрямь залитой почти чёрной кровью. – Хотя… Ещё чуть – сдох бы.
- У тебя кровь такая, чёрная? Есть будешь?
- Почти. А от еды не откажусь. Разве что-то после отрогов осталось?
- А где твой пегий?
- В лошадином раю.
- Надо же. Жаль. Я привык к нему почти как к тебе. – Гернот снова затосковал. – А Данкварт и Ортвин? – вскинулся он. – С ними всё в порядке?
- А мы уже здесь! – Ортвин предпринимал мужественные попытки быть таким же, как всегда. – Появились аки тати ночные.
- Сними кольчугу, смой кровь и спать, - прикрикнул на него Хаген.
- Только я собрался это ему сказать, - вяло удивился Данкварт, подходя.
- Вот так, не один дядя, так другой, - посетовал Ортвин и вдруг опёрся о колючую ель, едва не сползая по стволу.
- Выполняй, что сказано, - подогнал его Хаген. – Если ранен, то Готлиб вон там, срочно к нему.
- Иду, - побелевшими губами ответил Ортвин, оторвавшись от ёлки.
- Это первый его бой? – сочувственно спросил Гернот, когда племянник братьев фон Тронеге отошёл подальше.
- Полуторный, - ответил старший брат, а младший разъяснил:
- Как-то нас подстерегли в лесу лихие люди, и эту стычку Хаген считает за полбоя.
- Кстати сказать, а что за стычка произошла вчера? – спросил Гернот. Нога доставляла ему настоящие страдания, и надо было отвлечься. – Данкварт, я всё хотел тебе сказать спасибо, ты сегодня жизнь мне спас.
- Спас, не спас – одному Богу известно. У меня язык не ворочается, мессер Зигфрид…
- С удовольствием расскажу. – Зантенец устроился у костра, стал расстёгивать кольчугу и одновременно рассказывать. Гернота знобило, едкий дым заставлял подрагивать лагерь, громкий голос Зигфрида не давал провалиться в тяжёлый сон. Время от времени ему приходилось отвлекаться от стычки и битвы на распоряжения, за которыми к нему подходили латники, потом они с Зигфридом жевали жёсткое мясо из остатков запаса и говорили о том, кого послать к остальной армии и как с ней соединиться, а Хаген спал, прислонившись к стволу ели, Данкварт задремал, зевал и зантенец, вскоре тоже отправившийся на покой, а Гернот ещё маялся некоторое время. Стемнело, чёрное небо с белыми облаками напоминало скатерть, опущенную в чернила. На поле в жёлтых смертных цветочках каркали вороны и подвывали осмелевшие волки. Гернот пошёл спать, Данкварт добрался до своей палатки, похоже, и не просыпаясь. Незрячие глаза саксенцев и датцев выклёвывали птичьи клювы, бургунды были сложены рядами – утром их с молитвой закопают на поле, а, может, повезут с собой, в Вормс.
Хаген проснулся среди ночи, походил среди спящих палаток, дошёл в темноте до холмов (где пробивался запримеченный ранее ручеёк), вспугнув нескольких птиц; хозяин Тронеге смыл с себя чужую и свою кровь и вернулся, напевая вполголоса «Сторожевую песню», словно заодно прополоскал и свою совесть. Засохшая, застарелая кровь смывается с трудом, даже не смывается, отдирается. Кони фыркали в темноте, чуя волков. Хаген приостановился у ели, под которой, будто простой латник, спал сном праведника Зигфрид, потом резко развернулся и пошёл в палатку, которую делил с Данквартом, и один Господь знал, о чём думал полукровка, глядя на баловня судьбы с тёмным будущим.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Среда, 05.05.2010, 04:57 | Сообщение # 4
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
(Потом все вернулись домой и стали праздновать победу...)

Зигфрид и Хаген ехали первыми, Данкварт, Ортвин и прочие не отставали; Хаген прекрасно знал, куда ехать, да и разведчиков не нужно было высылать: домой возвращаемся! В войске, изрядно поредевшем после всех столкновений и после того, как вольфенвальдцы остались в своём графстве спрашивать плату с графа, а фон Тронеге отпустил своих, так вот, в поредевшем войске царило приподнятое настроение. Зигфрид весело рассказывал об очередном своём приключении, Данкварт, знавший уже почти всю биографию принца, слушал и вставлял свои комментарии, Ортвин, вопреки обыкновению, больше помалкивал, Хаген смотрел на колючий кустарник вдоль дороги. Зелёные ягоды уже наливались кровью. Тут, когда ещё никто ничего не заметил, владелец Тронеге встал в стременах.
- Встречают, - сказал он.
- Кто бы это мог быть? Я вижу только одну лошадь, – через минуту заметил Зигфрид.
Хаген дал шпоры коню, гнедой иноходец припустил вперёд.
- Это принцесса, - запоздало произнёс Данкварт.
- Давайте поспешим и мы, - предложил Гернот. – Хотя Хаген всё равно доскачет первым.
Кримхильда заливалась счастливым смехом; она остановила лошадь возле дерева, и по её лицу скакали солнечные тени.
- Это ты! Знала я, что увижу, а всё равно…
Хаген – невиданное дело – тоже смеялся.
- Позвольте вашу руку.
- Нет уж, дай я тебя обниму!
Выехав из-за кустов, Зигфрид увидел, как Кримхильда одной рукой обнимает Хагена, другой придерживая лошадь. Когда он отпустил её, она чмокнула вассала в щёку и тут только увидела зантенского регента.
- Здравствуйте, принц, - произнесла она, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
- Здравствуйте, месстрес, - отвечал он. Глаза Зигфрида смеялись, сделавшись похожими на два полумесяца, но от этого почему-то казавшиеся ещё больше и ярче; она поняла, что глупейшим образом пялится на зантенца, и поскорее опустила глаза: пусть сам на неё пялится. Хоть бы помог, подумала она, косясь на Хагена, зря я, что ли, тебя обнимала целую минуту. Помощь не замедлила прийти:
- Смотрите, сударь, догоняют.
- Да, действительно.
По всем косточкам и жилочкам разлилось сладкое и томительное чувство; Кримхильда смотрела на Зигфрида и боялась только того, что кто-нибудь заметит это. Зантенец между тем глянул на Хагена, тот перехватил взгляд и заставил себя сказать:
- Моя принцесса, благодаря принцу Зигфриду мы выиграли битву и с одного раза отогнали врага. Прошу почтить и его поцелуем.
Когда он говорил в такой несвойственной для него манере, Кримхильда настораживалась и обычно делала всё наоборот. Однако теперь она подъехала к Зигфриду, – у неё внутри что-то оборвалось, – она подъехала к нему и чмокнула его в щёку точно так же, как вассала. Это ничего не значило: дочь бургундского короля и сестра бургундского короля награждает принца Зантенского знаком своей признательности в присутствии знати. Знать, кстати, вскоре появилась. Когда Гернот выехал из-за кустов, Зигфрид отвешивал принцессе поклон со словами:
- Вижу, больше мне у Гюнтера в награду нечего просить.
Когда они ехали к городу, у Кримхильды горели губы, горели щёки, горело в груди; она хотела смотреть на Зигфрида, смотреть, смотреть и смотреть, но боялась поднять взгляд. Когда решила, что хватит уже потуплять глаза, то устроилась в седле так, чтобы Ортвин и Гернот загораживали от неё зантенца. Перенастраиваясь в такт перемещениям принца и вертя головой (от тяжести кос она начинала побаливать), она даже стала находить в этом некоторое развлечение; и находила, пока не поймала взгляд Хагена, который ехал, как всегда, рядом с ней, чуть сзади.
- Зачем ты сказал про поцелуй? – тихо пошипела она, поравнявшись с вассалом.
- А чем плохо? Глаза у вас блестят, скандала с Зантеном не будет, - злобно отвечал он. Говорил он будто с трудом.
- Ты не ранен? – поспешила спросить она. – Ты говоришь с натугой.
Хаген отогнул ворот куртки: шея была перевязана. Кримхильда хотела осведомиться, опасна ли рана, и всё такое прочее, но вместо этого у неё выскочило:
- Скажи, а Зиг… Зигфрид ранен?
- Нет. Совсем.
- А с тобой всё в порядке? Верно всё хорошо?
Хаген кивнул, глядя на пыльную дорогу.
- У тебя красивый иноходец. А где пегий?
- Убит.
- Бедный! – Кримхильда чувствовала, что надо говорить, отвлечься от зантенца, не думать о нём хотя бы при Хагене. Вассал всё-таки поднял на неё позолотевшие глаза. Уф, мысленно вздохнула она; портить отношения с графом Тронеге было ни в коем случае нельзя.
- В Вормсе всё хорошо?
- Всё! Вот что, расскажи мне о битве.
- Вы всё знаете. Я присылал гонцов…
- Хаген, я хочу тебя послушать!
Тот неожиданно легко начал:
- Если по правде, зантенец едва не провалил всё.
- Не может быть! Тебе, что, завидно? Не ожидала я от тебя такого…
- А сказали, что хотите меня послушать. Он отважно бросился вперёд. Его не в чем упрекнуть. Но он положил там полторы тысячи из двух. А эти две сам же и завёл в эту… - Хаген вовремя словил едва не сорвавшуюся характеристику ситуации, - … в эту беду. Нам невероятно, нам сказочно повезло. Вот и весь сказ.
- Ну так расскажи, как именно было дело.
Он кратко описал ход битвы и упомянул стычку накануне генерального сражения.
- Ещё несколько дней мы с людьми из Грюне Линден катались по окрестностям. Добивали оставшихся, - закончил он.
- А как же Зигфрид Людегаста в плен взял?
- Он его ранил, Людегаст меч отдал ему. Вот он, в середине отряда едет.
Князь Дата сидел на лошади, он не был связан и держал поводья в руке, только вооружённые бургунды, чьи копья окружали его, как забор, напоминали о том, что Людегаст не в гости едет.
- Мне не нравится его лицо, - сказала Кримхильда.
- Мне нравится его выкуп, - ответил Хаген.
- Всё равно его получит Зигфрид.
- Кто знает. Датец не истёк кровью только из-за Готлиба и меня.
- Кто такой Готлиб?
- Лекарь из Тронеге.
- О, понятно.
Зигфрид ехал впереди, он что-то снова рассказывал, а Данкварт и Гернот смеялись; Ортвин отъехал в сторону с видом мрачным почти как у сводного дяди. Речь шла о победе над нибелунгами:
- Мне стало жаль его. Правду сказать, я не собирался его до смерти убивать, а после того, как он валялся передо мной в пыли, мне сделалось противно!
- А сколько там было золота, драгоценных камней и прочего? – заинтересовался Гернот.
- Камней – телег, наверное, сорок, - подумав, ответил зантенец. Ортвин присвистнул. – Да, а золота, пожалуй, и более того. Когда мы везли его из-под горы, пришлось пригнать двенадцать возов, и они возили четверо суток где-то по три ходки в день, нагруженные так, что доски прогибались. Так-то!
Кримхильда слушала и тонула в его голосе. Ей было едва ли не всё равно, что именно он рассказывает. Она так заслушалась, что не заметила, как ехавший совсем рядом Хаген что-то сказал.
- А? Что?
- Я говорю, что это выходит 144 телеги. Там не могло столько быть.
- Где?
- В том кладе.
- Почему, интересно знать, не могло?
- Потому что нибелунги не хранили столько камней! Там ещё могло быть столько изделий, украшений. Но не камней грудами.
- Ну, может, он имеет в виду все камни, какие там были, в изделиях и отдельно.
- А как он подсчитал?
- Нибелунги ему всё сосчитали! Почему ты так хочешь подловить Зигфрида? И битва из-за него едва не проиграна, и Людегаста не он пленил, и камни-де считать не умеет. Я так и знала, что тебя просто-напросто завидки рвут.
Они ехали немного в стороне, никто их не слушал, лошади принцессы и вассала шли морда к морде, но Кримхильда всё равно старалась говорить потише. Хаген развернулся к ней, чуть раскосые глаза буквально горели.
- Было бы чему завидовать! – заявил он. – Да, я не люблю его; я его не люблю! Потому что он самоуверенный юнец. Он считает себя великим полководцем. Потому что он погубил полторы тысячи человек без всякой надобности. Он это сделал, чтобы прославиться как воин, победивший пятнадцать тысяч с двумя.
- Уж ты-то переживаешь за людей! Ты всегда был, и останешься, наименее мягкосердечным человеком во всей Бургундии, и тебя эти две тысячи волнуют только из-за Зигфрида.
- Да мы бы все там сдохли, а он попал бы в плен. Я мог бы отправить их на смерть, вы правы. Но я тоже могу погибнуть, как все. А он нет. Я бы отправил. Но не так тупо. Не из глупых мальчишеских… - Хаген махнул рукой и замолчал. Потом прибавил: - Я не могу говорить, а то убью его.
- Полторы тысячи из почти десяти тысяч, которые собрал Гюнтер – это не такие большие потери. Раньше мы что-то не выигрывали войны одним сражением!
- Да не одним. Были же ещё стычки… Он слишком любит себя и не признаёт свои ошибки.
- Как будто ты признаешь.
- Я ненавижу это делать. Но когда надо – признаю. Вы тоже пристрастны.
- Ага, тоже!
- Такие люди, как Зигфрид, - тихо сказал Хаген. – Это редкий сорт людей. Его или полюбишь или возненавидишь. Или так, или так.
- Ты его ненавидишь?
- Он союзник нашего короля… К тому же, - ухмыльнулся он, - ваше расположение стоит дорого.
- Ну, не сорок телег драгоценных камней, - отшутилась она.
- Больше, - серьёзно отвечал он.
- Ну да! Ты когда-нибудь столько видел?
- Нет, - всё так же серьёзно сказал он. – Но знаю, сколько это «столько» стоит. Всё-таки такой клад зантенец не мог взять. Как он увёз, если был там с малой дружиной?
- А кто сказал, что он увёз? Давай подъедем и спросим!
- Не стоит.
- Вот видишь. Хаген, правда, что твоя мать – родня Гибихунгам?
- Да. Не помню, в каком колене.
- Не ёрничай.
- Правда, не знаю. Я её даже не встречал на своей памяти.
- Ты слышал легенду о том, что она спрятала в замке клад?
- Я слышал только о грязных подземных тварях.
- Жаль. Знаешь, что рассказывают про Зигфрида? Что он приплыл по реке в хрустальной люльке, а король и королева Зантена нашли его и усыновили.
- Хрусталь потонул бы.
- Ты зануда, мессер мой! Но приплывшая по реке люлька – это всё-таки сказки.
- Похожее рассказывали о Скильде Скевинге. Но без хрусталя.
- А это кто такой?
- Спросите зантенца, принцесса, он знает.
- Вот и спрошу, если ты такой злокозненный.
Она с независимым видом подъехала к Зигфриду, – копыта коней уже грохотали по мосту через Рейн, – и гордо осведомилась:
- Мессер, вам знакомо имя Скильда Скевинга?
- Извините, мы подъехали к самому Вормсу, нас встречает ваш брат, мне некогда беседовать с вами. – Он даже не поглядел на неё! Подлец! – Мессер Гюнтер, эгей!
Из ворот Вормса, в самом деле, выехала целая процессия. Кримхильда обиделась сначала на Хагена, потом на Гюнтера, потом на себя. Вслед за знатными всадниками шёл народ, горожане; принцесса тихо крикнула вассалу «Я поняла, зачем ты это затеял», он что-то ответил, но этого она уже не услышала.
После торжественной встречи все направились в город, к замку. Хаген никак не мог пробиться к Гюнтеру, тот сразу же начал увлечённо говорить с зантенцем, в основном изъявлял благодарность и заботу о здоровье победителей, Зигфрид отмахивался, твердя «Да что я такого сделал?!», и король объяснял, что он спас Бургундию. Хаген, в конце концов, ввинтился между лошадью Гюнтера и конём Гернота (Зигфрид ехал по правую руку от короля, принц-наследник – по левую).
- Мой король, важное дело.
- Хаген, ты невовремя! – ответил Гибихунг с весьма красноречивым взглядом.
В воздух полетели шапки и чепцы, высыпавшие на улицы горожане кричали кто во что горазд, здравицы и поздравления заглушали даже грохот с Улицы Жестянщиков. Гюнтер на ухо Хагену выкрикивал распоряжения о празднике, тот в ответ тоже кричал, что сделает всё, как всегда, Кримхильда смеялась в голос и махала вормсцам рукой, затрубили трубы и рога, Зигфрид только что не улюлюкал, Гернот был солиден и торжественен, Гизельхер со своего места в процессии пытался позвать Хагена, но его тонкий голос терялся в общем шуме; Ортвин, не останавливая коня, наклонился с седла и поцеловал хорошенькую девушку, Данкварт хотел его отругать, но племянник сделал вид, что не слышит… Процессия двигалась к замку, народ шёл следом. Залитые солнцем флаги и штандарты трепыхались на крепчавшем ветру, отзвуки праздника доносились даже до окраинных тенистых улиц.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Среда, 05.05.2010, 04:59 | Сообщение # 5
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
И уж чтоб совсем всех достать... Потом отправились свататься к королеве Брюнхильд.

Гюнтер был на реке – возле добротной деревянной пристани покачивалась пахнущая смолой ладья; Кримхильда спешилась и пошла к причалу, где и стоял брат. На ладью ещё что-то догружали, Хаген командовал. Он был одет уже по-походному, хоть сейчас отплывай. У короля тоже на воротнике и груди топорщился волчий мех, тяжёлый плащ спускался с плеч до самых сапог, а сапоги были крепкие, выделанные из толстой кожи. Хаген и Гюнтер издалека были похожи, только один был ниже другого и беспокойней. Владелец Тронеге, увидев Кримхильду на причале, придерживающей растрёпанные неутихающим ветром косы, поспешил заняться каким-то развязавшимся тюком.
- Ветер попутный? – спросила принцесса у Гюнтера; из-за этого самого ветра приходилось кричать.
- Да! – ответил король. – Сейчас приедет Зигфрид, и мы отправимся!
- А как же проводы?
- А чёрт с ними!
Подъехал зантенец; плащ и мех чрезвычайно ему шли, голубые искристые глаза светились весельем.
- Как тебе ладья? – спросил Гюнтер, взобравшись по шаткой доске на борт.
Хаген выразился по поводу ладьи.
- Ну прямо-таки. Зигфрид приехал.
Хаген выразился и по поводу Зигфрида
- Да что это с тобой? Будет дождь?
- Дождя не будет, будут убийства.
- Не каркай. Принц! Идите скорее сюда!
Однако Зигфрид задержался поговорить с Кримхильдой; она в заранее заготовленных словах попросила его беречь и охранять Гюнтера. Зантенец уже взялся за канат и ступил на доску, когда Хаген спрыгнул с низкого борта на причал.
- Принцесса, - он в два скачка оказался возле неё. – Совсем забыл… - Владелец Тронеге сунул ей в ладонь какую-то вещичку на шнурке. – Ничего не бойтесь и никогда не отчаивайтесь. И ещё… Мой брат передаёт вашей даме много всяких слов. Знаю только, что её зовут Маргарита.
- Он её любит?
- Вроде.
- Я ей непременно скажу.
- Прощайте, моя принцесса!
Он после секундного колебания дотронулся до её щеки и опрометью бросился к уже отплывавшей ладье. Зигфрид багром оттолкнулся от деревянного причала, судно приноравливалось хлопать парусом.
- Пока! – кричала Кримхильда с берега. – До свидания! Помните, мы вас ждём и молимся за вас!
Зигфрид взялся за кормовое весло, Данкварт и вздохнувший Гюнтер подступились к парусу, смутно представляя, что нужно с ним делать, Хаген вынул из ножен меч, отсалютовал и так и стоял, пока причал не начал таять. Кримхильда долго видела тёмную фигуру с затуманено блестящим клинком, вскинутым в воинском приветствии. Много позднее она желала, чтобы тогда, вот таким, видела подлеца в последний раз.
Кримхильда разжала кулак и рассмотрела то, что дал ей владелец Тронеге – это была потемневшая, верно, от времени, вырезанная из дерева фигурка волка. Лёгкого, бегущего, изящного и хищного. Амулет, подумала она и решила одеть на шею. Надела и спрятала за ворот, будто нательный крестик.
Именно тогда и полил дождь.
- Вовремя отплыли, ничего не скажешь, - проворчал Гюнтер. Он не привык ездить без свиты, да ещё куда-то далеко, это было до того неестественно, не говоря уже о скверной погоде. Хаген как-то управлялся с парусом, попутно объясняя брату, что именно надо с ним делать.
- Откуда ты всё это знаешь? – продолжал ворчать король.
- Перевозчиком как-то ходил, - ответил Хаген. – В Гунненланде.
- Наверное, это как умение плавать, - заметил вздрагивавший Данкварт, - раз научившись, никогда не забудешь.
- Не говори о плавании! – простонал король. Ливень хлынул такой, что берегов Рейна не было видно за ним, из ладьи пришлось вычёрпывать воду, а потом с прицельным свистом полетел град, и тут уж дружно взвыли все четверо.
- А кто говорил, дождя не будет? – не успокаивался Гюнтер. Зигфрид пытался направлять ладью (или хотя бы заставить её не так сильно вертеться под обстрелом ледяной воды), и весло гнулось в его руках. Хаген свернул тяжёлый, мокрый парус и взялся за второе весло – помогать зантенцу.
- О, теперь почти ровно идём! – обрадовался тот, когда ладья стала меньше мотать носом.
- Да и вы молодец, - не остался в долгу Хаген, хотя без «да и...» всё же не обошёлся. – Чёрт! – после этого стартового возгласа браниться на все лады стали опять же все, так как ладью закрутило в какой-то стремнине. Гюнтер схватился за борт, его окатило водой, Данкварт не удержался и упал на мокрый тюк.
- Драккар! – не унимался Хаген. – Если это драккар, я щука. Чёрт бы их душу!
И тут дождь кончился так, как и начался, то есть неожиданно.
- Да уж, кораблей хуже бургундских я не видел.
- Ладью строили на скорую руку, - поспешил оправдаться король, отряхиваясь от воды. – Зигфрид, вам под силу быть кормчим?
- Вполне, - отвечал зантенец. – Я ездил в Истланд два раза, а у меня хорошая память.
- Если бы была плохая, я бы удивился, - ответил Гюнтер. – Господь щедро одарил вас всем, чем только возможно.
- Разве государством я не подхожу управлять, - хмыкнул Зигфрид. – Невыносимо скучаю, но я единственный сын своего отца, ничего не поделаешь.
- Всё, - сказал Хаген, пристроив весло у борта (палубы, кстати сказать, на ладье не имелось, на то она и ладья). – Дальше течением вынесет к морю. Доплывём к завтрашнему дню. – Последнюю фразу он адресовал королю, который только собрался спросить его, сколько плыть до моря.
Зигфрид сел на тюк, не выпуская, однако, кормовое весло из пределов досягаемости. Гюнтер продолжал приводить себя в порядок, Данкварт пошёл на нос. От сидящего на корме зантенца его отделяло не так уж много шагов, десять, не больше. Из-за тучи с опаской выглянуло солнце, и принц сощурился на ударивший в глаз зайчик.
- Зачем плыть в Истланд, если единственный сын? – спросил Хаген. Зигфрид посмотрел на него одним глазом:
- Ну, мне как королю дружеской державы ничего не грозит, - ответил он. Хаген сел рядом с зантенцем. – Вы-то зачем едете, если боитесь?
- Я не боюсь. Если погибать – то погибать.
- Я думаю, что нет ничего хуже покорности судьбе. Идёшь, как овца на заклание.
- Для вас смерть слишком важна.
- А что, она ничего не значит, по-вашему? Глупо погибать ни за что! Что ты тогда скажешь Богу, когда предстанешь перед Ним?
- Какая разница, за что? Тебе уже будет всё равно.
- Почему это?!
- Ты будешь или пировать там, наверху, или вмерзать в лёд там, внизу. – Для большей наглядности Хаген кивнул сначала на небо, потом на землю или, скорее, на реку. Они помолчали. Берега, всё сильнее заливаемые солнцем, проплывали мимо.
- А как же честь! – сказал зантенский регент.
- Я не знаю, что такое честь, - даже с какой-то беспечностью ответил хозяин Тронеге. – Это недавно придуманное слово. Умру за короля, и всё.
- Честь вы не понимаете, преданность понимаете… А персона сюзерена не имеет значения?
- Вы сами тоже сюзерен, - ответил Хаген.
- А, так вы верны только Гюнтеру! Но это понятно и так. Я имел в виду… Если, например, Бургундии будет необходима смерть короля?
- Я убью Бургундию, - Хаген слегка рассмеялся.
- Шутите! А почему?
- Сударь, - неожиданно горячо сказал вассал, - понимаете… - Он собрался с мыслями. – Для гуннов я бургунд и полугрязь, для бургундов я гунн и полугрязь, для франков, наверное, гот и полугрязь. Гюнтер не спросил меня про жёлтые глаза. Ни разу. – Удивительно, но Хаген назвал сюзерена по имени.
- А-а.
- А! Вы не знаете вашего шурина.
- А, по-моему, все эти розни – такой вздор! – махнул рукой Зигфрид. – Франки, готы… - Он рассмеялся. Настоящее веселье, впрочем, началось к вечеру.
Даже зантенский принц захотел есть, не говоря уж об остальных. По воде шла рябь; Хаген так и сидел, прислонившись к борту и даже закрыв глаза – ему было плохо.
- Ты будешь есть? – спросил его Данкварт, набив рот хлебом и сыром. Брат откликнулся чем-то неразборчивым.
- Какой позор! – несколько скривился Зигфрид и прибавил со смехом: - А я-то думал, вашего вассала ничто не берёт.
- Это, - сказал Гюнтер, отпив из фляги, - морская болезнь. Или, вернее будет сказать, речная болезнь.
- Как же вы тогда перевозчиком работали? – продолжал смеяться зантенец.
- Как-то, - отвечал тот. Если бы к нему вообще могло быть применено понятие «слабый», можно было бы сказать, что ответил он слабым голосом.
Зато когда через день быстрое течение донесло ладью до моря, слегли Гюнтер и Данкварт. Король слёг в буквальном смысле этого слова; вассал воспринял свою болезнь очень серьёзно и не отходил на всякий случай от борта. Зато Хаген бодро накручивал на руку канат, направляя парус по ветру, и кричал Зигфриду, чтобы брал левее, то есть западнее.
- Как же это вы выздоровели? – поинтересовался зантенец со всегдашним смехом.
- Я не могу больше себе позволить болеть, принц.
- Я тоже не могу, но встать я не могу тоже, - посетовал Данкварт.
Море распахнулось от края до края, серое, холодное и очень красивое, нагоняющее какой-то жутковатый восторг. Оно неторопливо и с чувством собственного достоинства покачивало ладью.
К вечеру стало штормить. Сделалось как-то даже неестественно темно, где-то взблеснуло и ладью стало качать в разные стороны, как обозлённая нянька орущего ребёнка. Хаген и Зигфрид стукнулись дружно о борт, Гюнтер перекатился на ту же сторону, что и они, предусмотрительный Данкварт ухватился за мачту, хотя и едва не расквасил себе об неё нос.
- Так, - сказал Хаген, поднявшись и начав убирать парус, а ладью начало бросать в стороны. – Сейчас начнётся.
- Может, встать на якорь? – спросил Данкварт, помогая управиться с тяжёлой парусиной.
- Сорвёт, - ответил ему брат. – Это и не беда, нам бы утром дорогу найти…
Взблеснуло, громыхнуло. Потом ладью куда-то швырнуло и разверзлись небеса, потому что сверху полилась холодная вода. И сразу же вода (которая внизу) взъярилась и стала колотить в борта, бросать ладью куда-то и окатывать всё, что было в ней. Зигфрид едва не ломал пополам кормовое весло, Данкварт снова вцепился в мачту. Вдруг верх начал явственно становиться низом, мачта стала вырываться из рук, Данкварт вскрикнул было, но тут же ему в рот попала вода, пришлось отплёвываться, а сверху тоже лило. Хаген бросился на корму помогать зантенцу.
Гюнтер вцепился в край борта, и вдруг с ужасом почувствовал, что мокрое скользкое дерево куда-то норовит ускользнуть из деревянных же пальцев. Король пытался ухватиться получше, но вокруг была уже одна мокрость и тьма, он ничего не видел и только ощущал, как ноги погружаются во что-то теплее, мягче и не намного мокрее дождливого воздуха. Борт выворачивался из рук.
- Тону! – закричал Гюнтер и понял, что тонет. Пальцы заскользили по занозистому борту, ладью мотнуло хлеще обычного, зато кто-то, оказавшийся, разумеется, Хагеном, схватил сюзерена за шкирку и потащил туда, где тоже было мокро и всё вертелось волчком, однако можно было ухватиться за что-нибудь. Ухватиться, например, за того же Хагена, потому что в следующую минуту покатилось всё, и сама ладья тоже.
Откуда-то появилась волна, ударила по голове и потащила, и потащила… Хаген вцепился в короля и не отдал мокрой дряни. Ладья ухнула носом вперёд. С дружным воплем все участники событий полетели вниз. Во всяком случае, туда, откуда дождь не шёл. Потом ахнуло в другую сторону, и все рухнули обратно. Гюнтер вслепую пытался нащупать что-нибудь реальное среди хлещущей воды. На полнеба жахнула молния, сверкнула серебром ладья, Гюнтер увидел Данкварта, схватившегося одной рукой за канат, а другой пытающегося вычёрпывать воду, мочаливших кормовое весло Хагена и Зигфрида, которые уже мало что могли сделать, и самого себя в двух дюймах от мачты.
Вода была уже просто везде. «Это конец» - подумал Гюнтер, не придумав для такого случая ничего получше.
На этом его воспоминания обрывались. Даже на следующий день он не помнил, как утихла бурька, а это была именно бурька. Король очнулся к полудню. Одежда на нём была сухая и свежая, самому ему было плохо, ладья тихо шла, присмирев, под парусом. Хаген гордился своей предусмотрительностью, о чём он сказал Гюнтеру первым делом – так как прикрепил тюки к ладье всеми возможными способами, а сами тюки взял кожаные и не поленился со всех сторон их зашнуровать и законопатить. Поэтому после произошедшего еда и одежда – и даже почти сухая еда и одежда – на корабле ещё имелись.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Пятница, 07.05.2010, 00:45 | Сообщение # 6
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Гюнтер упругим шагом спустился по наружной лестнице; прохладное утро взбодрило его, хотя он и не выспался. Во дворе люди фон Тронеге рыскали с какой-то непонятной, но, по меньшей мере, государственной важности целью. Удивлённый король оглянулся на сопровождение, но спрашивать ни о чём не стал, а прошёл в Олений зал, где прислуга уже готовила столы к завтраку. Данкварт о чём-то допрашивал нескольких пажей; похоже, ничего не добившись, он отпустил их и устало прислонился к стене.
- Что так тебя беспокоит? – осведомился Гюнтер, подойдя. – Доброго утра, кстати.
- Спасибо, мой король, - отвечал Данкварт. – Но пожелания мне уже не помогут… как я брату-то скажу? – посетила его ужасная мысль.
- Я же спросил, что тебя беспокоит, ты ответишь или нет? – Гюнтер раздражённо вскинул бровь; она чуть криво срослась, после давнего удара саксенца, и вскинуть её король мог только если хотел намеренно показать, что он недоволен.
- Извините, мой король. С самого часу ночи мы ищем Зигфрида Зантенского. Я уже готов убить кого-нибудь.
- Например, самого Зигфрида, - усмехнулся король.
- Сказать по чести, может, и его, - не стал отпираться Данкварт. – Тревогу подняла принцесса, потом брат мой Хаген поднял всех наших людей, и мы рыскаем по городу и замку всю ночь. Зантенца нигде нет.
- Как это нет? Вот он я! – раздался голос со стороны боковой двери. Оттуда Зигфрид, ещё немного сонный, чуть растрёпанный и кажущийся поэтому совсем мальчишкой, подошёл к королю и вассалу.
- Где вы были, принц?! – возопил Данкварт.
- Странно мне слышать такой вопрос, мессер. У молодой жены, конечно. – Зигфрид подмигнул. – Напомню вам, я вчера венчался.
- Принцесса испугалась за вас, - принялся объяснять средний из семьи фон Тронеге. – Пир давно закончился, вас не было, и мой брат…
- Разумеется, всех поставил на уши? – перебил Зигфрид со смехом. – Знаете что, ему бы только угодить Кримхильде, а Кримхен, при всех её достоинствах, трусиха! Я задержался немного, а потом пошёл к жене.
- Вас не было у неё и в три часа ночи, - сообщил Данкварт неуверенно.
- А вы проверяли? – лукаво улыбнулся зантенец.
- Я пойду, мне нужно объявить поиски оконченными, - произнёс вассал, направился к выходу во двор и в дверях столкнулся с Хагеном. Как Данкварт объяснил ему всё – его дело, а Зигфрид в это время хлопнул Гюнтера по плечу:
- Ну, друг, не страдай, всё ведь вышло как нельзя лучше. Кстати, как у вас с Брюнхильд?
- Как нельзя лучше, - с усмешкой ответил Гюнтер. – Послушай, зачем ты вообще мне это предложил? Ты не подумал, что это бросает тень на нашу честь? Что это… некрасиво? Немного.
- Почему? – изумился Зигфрид. – Я ж тебе помог! Всё закончилось победой, ты восторжествовал над своей язычницей, и можешь меня не благодарить, я всегда рад помочь тебе, Богом клянусь!
- Спасибо, Зигфрид, - улыбнулся король.
- Я же сказал, не благодари.

Кримхильда смотрела на себя в зеркало; даже в утреннем свете были видны мешки под глазами и синие тени на щеках. Несмотря на это она казалась совсем девочкой, во всяком случае, на взгляд Кунигунды, бережно заплетавшей пепельные волосы принцессы в тугие сложные косы. Кримхильда почувствовала к даме неожиданную благодарность, даже нежность.
- Что бы я без тебя делала, - сказала молодая жена.
- Премного благодарю… - заулыбалась та. – А что вы так грустны? – Кунигунда тут же воспользовалась возможностью поговорить с молчаливой поутру госпожой.
- Всё хорошо, - ответила та. – Но, знаешь ли… Всё-таки люди слишком много об этом думают.
- О чём?
- Ну… об этом.
- А-а.
- Ведь это не заслуживает такого внимания. О чём тут говорить?! А тем более думать. Мысли – это слишком ценная вещь, чтобы тратить их по пустякам.
- Ну почему же по пустякам, моя принцесса?
Кримхильда снова посмотрела в своё отражение:
- А что в этом такого особенного, Кунигунда? Не пустячного?
У дамы было пухлое лицо с мелкими морщинками. Кримхильда тогда видела лицо Зигфрида совсем близко. Оно было будто покрыто лаком. Поры, волоски, морщинки, царапины – ничего не было. Правильное, прекрасное лицо, законченное, как произведение искусства. Неужели Адам в раю был таким? А ангелы?
У Зигфрида не было ни одной родинки. Он был идеален. У него гладкое, словно запечатанное лицо. Он был действительно страшно красив.
- Ну, моя принцесса, - Дама решила, что иерархия иерархией, а женские разговоры вне неё. – Этим венчается любовь мужчины и женщины, и Бог дарует им детей… - Всё-таки получился не женский разговор, а беседа в стиле «Откуда берутся дети».
- Венчается? – Кримхильда фыркнула. – Странный какой-то венец. Человек любит, он как бы заново рождается. А заканчивается всё так…
- Как?
- Некрасиво, - ответила она, подумав. На деле же было страшно.
- Вы себя хорошо чувствуете?
- Я плохо себя чувствую. Но со здоровьем у меня всё - дай Бог всякому.
Кунигунда решила сменить тему, потому что убеждать в забубённых истинах было трудно. В самом деле, если все уверены, что параллельные линии не пересекаются, как объяснить это человеку, у которого взяли да пересеклись? А вот вышло и всё! Но если у него не как у всех – он заведомо не прав…
- Это кольцо у вас на пальце – «утренний дар»? – спросила дама.
- Да, - ответила Кримхильда. – Смотри, какова гравировка. – Она протянула руку назад. Массивное кольцо грозило соскользнуть с тонкого пальца; сверху изогнулась в волне выгравированная игривая щука.
- По-моему, я эту картинку где-то видела, - продолжала она.
Косы были заплетены и уложены венцом. Кунигунда уже взяла в руки головную повязку, которую обязана носить замужняя дама, и собиралась сказать что-нибудь вроде «Ну вот и…» и т.п., но в двери заглянула Лиза. Она казалась рядом с массивными створками совсем маленькой.
- Принцесса, к вам пришли! – объявила она, и у неё даже голос округлился.
- Кто? – спросила Кунигунда.
- Мессер Хаген! – Глаз круглее, чем у Лизы, Кримхильда ещё не видела.
- Проси, - сказала она, и на её волосы опустилась накидка. Кунигунда стянула под подбородком завязки; в головной повязке лицо Кримхильды сделалось детским и трогательным; Кунигунда и растрогалась. Хаген, войдя в покои, тоже пристально вгляделся в Кримхильдино лицо, и долго не отводил от неё сосредоточенного взгляда.
- Доброго утра, - сказал хозяин Тронеге. – Во-первых, скоро король пожалует к вам с братским визитом.
Кримхильда кивнула:
- Если ты покончил с объявлениями, то привет, и иди сюда.
Он подошёл.
- Принцесса, вы знаете, что ваш муж нашёлся? Он был у вас?
- Конечно, был.
- Можно узнать – когда?
- Он пришёл под утро, - ответила она, покосившись на Кунигунду. Остальных дам она отпустила ещё раньше, те уходили спокойно, зная, что главный дракон остаётся заплетать принцессе косы.
- Ничего не понимаю, - признался Хаген. – Где он был?
- С Гюнтером. Он так сказал.
- Король сказал?
- Сам Зигфрид сказал. Послушай, я должна тебе кое-что отдать. Кунигунда, принеси вон ту шкатулку со стола. – Шкатулку она сопроводила рассказом о том, как она была найдена под порогом.
- Спасибо, - сказал он, оглядев содержимое коробочки.
- Это правда нибелунгская работа?
- Похоже.
- Посмотри, на моём кольце такой же значок.
Кинжал и прочее Хаген осмотрел быстро, хотя и со знанием дела, и сразу поставил на стол.
- Оставьте это себе, - предложил он. – Если хотите.
- Но это же будет подарок, а ты вассал…
- Считайте, что это ваше, вы же нашли. Никаких обязательств, моя принцесса.
- Тогда спасибо!
- Что кольцо?
Сняв «утренний дар», Кримхильда протянула его вассалу. Тот, повертев драгоценность, в отличие от предыдущих, только что на зуб не попробовал. Затем вытащил из ножен кинжал, который почти не снимал с пояса, и протянул принцессе одновременно с кольцом. Кримхильда увидела две одинаковые картинки на клинке и на своём украшении. Несколько раз переведя взгляд с одной на другую, она взяла кольцо и заметила:
- Одинаковый знак на украшениях Зиглинды, на твоём кинжале и на моём перстне. Их делал один мастер? - Недавно такое же предположение высказывала Маргарита, но Кримхильда уже об этом забыла думать.
- Нет, конечно, - отвечал фон Тронеге. – Это, наверное, семейное клеймо или знак города.
- Я никогда не слышала о таком значке.
- А я видел это кольцо. На руке Брюнхильд. В Истланде.
- Да, - ответила Кримхильда, кинув на Хагена быстрый взгляд. – А ты ничего не можешь рассказать о шкатулке Зиглинды, о самой Зиглинде?
- Ничего. Я её даже не помню. Откуда мне знать о шкатулке Зиглинды.
- Зигфрид сказал, что оба кольца, моё и Брюнхильд – из клада нибелунгов.
Хаген, убиравший кинжал в ножны, на секунду даже замер.
- Вот оно что… - сказал он.
- Ведь он действительно владеет несметным сокровищем, - Кримхильда подпустила в голос гордости.
- Тогда это точно ничем хорошим не закончится, - объявил Хаген. – Золото нибелунгов проклято.
- Откуда тебе знать?
Поколебавшись, вассал ответил:
- Да так… слышал. Не берите в голову. Это проклятие – алчность. И больше ничего.
- Да уж, - сказала Кримхильда.
Когда Хаген собрался уходить, Кунигунда пошла проводить – чтобы расспросить, не узнал ли он о крови и разбросанных подушках. Оставшись в одиночестве, Кримхильда опустила голову на руки и заскулила, будто маленькая собачка. Впрочем, вскоре она справилась с собой. Когда она подняла голову, глаза её были сухие. Потом она посмотрела на кольцо и улыбнулась – криво, как Брюнхильд, но улыбнулась.

ЭПИЛОГ

- Я просто не знал! – изводился Гюнтер. – Я ничего не знал, я готов был умереть! И тут подошёл он…
- Ты просто слабак, - с презрением ответила Брюнхильд.
- Говори, что хочешь, я решился на это от отчаяния! Он меня уговорил! Теперь ярись сколько душе угодно, ты ничего не можешь. – Лицо Гюнтера скривилось в улыбке. Брюнхильд, сидевшая, поджав ноги, на постели, омертвела лицом и, чтобы муж этого не видел, уткнулась в колени.
- Брюнхен! – Гюнтер, раскаиваясь, бросился к ней. – Прости меня! Я люблю тебя, я больше всех на свете тебя люблю, Христом Богом клянусь!
- Ты оскорбил меня. Жалкая сволочь, ты меня унизил. Вы меня убили.
- Нет, Брюнхен, ты что, я не хотел! Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Я смогу защитить тебя от всех бед…
Брюнхильд со смешком сказала:
- У меня будет ребёнок. Рад?
Гюнтер отстранился, глядя на неё с каким-то восхищением.
- Брюнхильд… - расплылся в улыбке он. – Милая…
- Если будет сын, - жёстко сказала истландка, - окрестим его Зигфридом.

***
- Нет! – кричал Хаген. – Нет!
- Не веди себя как буйнопомешанный.
- Как ты можешь! – рычал тот в ответ. Доведя себя до белого каления, он выхватил меч: - Убью!
Маленький желтоглазый человек, в лице которого было очень мало человеческого, презрительно сказал:
- Не посмеешь.
Меч тяжело просвистел, и, если бы странная сущность не увернулась вовремя, то осталась бы без головы. Клинок глубоко ушёл в дверной косяк. Дерево этого косяка было странным, глубокого красного цвета.
- Ну? – ехидно осведомилась сущность. Хаген, грязно ругаясь, выдернул меч из косяка. Клинок был в крови. На застывшем лице владельца Тронеге были видны следы слёз.
- Ненавижу, - сквозь зубы произнёс Хаген, и ясно было, что он искренен как никогда.
- Зачем так? Родного отца пытаешься убить, - продолжал альв всё так же ехидно. – Да ещё такими словами костеришь.
- Чего ты от меня хочешь? – простонал Хаген, опустившись на скамью, покрытую белой шкурой неизвестного зверя. Больше в комнате не было ничего. – Зачем ты всё это мне рассказал?
- Ну как же. Я хочу, чтобы ты оценил размах этого замысла. Какие песни будут об этом слагать! – Несмотря на поставленный нами восклицательный знак, в речи альва он не был заметен. Голос его вообще был тихий, низкий и маловыразительный.
- Не будут! – рявкнул Хаген, вскочил и рубанул мечом по скамье.
- Право, варвар. Скамью за что?
Хаген мрачно усмехнулся и вмазал по скамье ещё раз. Альв заметил:
- Наверное, ты мне всё-таки нравишься.
- А ты мне – нет!
- А что так?
- Насильник ты, и больше никто. Думаешь, забыли Зиглинду? – Хаген убрал меч в ножны, забыв вытереть кровь. – Потому что я не человек, – прибавил он.
- Да, и не альв. Неприятно быть полукровкой. Рыжеглазым хмырём и тому подобное. Несчастье.
- Альдриан, - строго сказал Хаген. – Я не допущу всего этого.
- И как же? Попытаешься спасти Гюнтера – сгубишь Кримхильду, попытаешься спасти Бургундию – сгубишь и Гюнтера, и Кримхильду, попытаешься спасти Кримхильду – сгубишь толпу людей. И в любом случае погибнешь.
- До меня-то тебе какое дело? – осведомился Хаген, терпеливо выслушав все варианты.
- Ты прав, дела мне нет, но есть дело до твоего пути и твоих действий.
- Чего ты хочешь?
- Ох, сынок, тороплив ты… - равнодушно произнёс Альдриан.
- Чего ты хочешь?!
- Гибели мира хочу, - сыронизировал альв. – Если выполнишь то, что надо, возможно, удастся всё остановить. Кого ты хочешь вытянуть из водоворота?
- Кого получится.
- Молодец, - кивнул Альдриан. – Умрут те, кому суждено умереть, знаешь ли. Наверное, я тобой почти горжусь. А теперь угадай, что делать.
- Зигфрид?
- Почему именно он? Неужели за нас будешь мстить.
- Альдриан! Я человек! Как ни крути. Если надо выбрать между человеком, которого я ненавижу, и человеком которого я люблю…
- Ого.
- Так, кого ещё убить? – деловито осведомился Хаген.
- Зачем же убить… Золото, сын мой, золото.
- Клад нибелунгов.
- Умница.
- Я тебя ненавижу.
- А я тебя знаю. Ненавидел бы по-настоящему – давно бы убил.
- Тебя убьёшь…
Альдриан продолжал почти менее холодно:
- Спасай честную компанию, Хаген, если хочешь. Я-то знаю твои корыстные цели. Тебе известно, что такое заместительная жертва?
Рыжие глаза Хагена вспыхнули:
- Знаю.
- Ты и без меня понял, кто станет этой жертвой. Согласись, я не зря показал тебе всё это.
Хаген провёл рукой по глазам:
- Я чуть не умер.
- А тебя ещё считают храбрецом.
- Иди к чёрту! Кто храбрец, по-твоему – Зигфрид? – вскинулся уязвленный полукровка.
- Нет, он… - Глаза Альдриана, к вящему злорадству его сына, потемнели, выдавая его чувства. – Ты знаешь, что надо делать.
- Я знаю. Всё сделаю.
- Но не спеши. Ты сам поймёшь, когда надо брать дело в свои руки.
- Пойму, - эхом ответил Хаген.
- Очень хорошо.
- Я тебе ещё устрою, - злобно пообещал сын.
- Давай, - отвечал отец, став ещё менее похожим на человека. – А я посмотрю.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
adonayaДата: Пятница, 07.05.2010, 18:25 | Сообщение # 7
Баян
Группа: Модераторы
Сообщений: 1644
Репутация: 23
Замечания: 0%
Статус: Offline
Прочла.Прочла внимательно всё,до самого конца. Знаете, весьма смешанные чувства. Такое ощущение,что Вы вырезали из своего произведения куски и вставляли сюда, не чувствую связки.Видимо,посчитали,что люди утомятся читать,и сделали сокращённый вариант.
Мне больше понравился эпизод про бурю, батальные же сцены я не люблю,тут уж простите.
Однозначно,Вам нужно творить и дальше! Сюжет про Нибелунгов,конечно,стар,как мир, но было местами очень увлекательно.
Я ни в коем случае не берусь критиковать! Вы- молодец! Это однозначно! Снимаю шляпу уже хотябы потому,что сама не пишу прозу - то ли терпения не хватает, то ли мысли перескакивают с одной на другую, то ли "масла в голове мало" happy
Браво! А есть что-нибудь ещё? обожаю фентези и всё, с этим связанное. Если есть - выкладывайте, очень прошу!
Буду ждать. wink wink


Конь - на обед. Молодец - на ужин. (Комар)
 
KriemhildДата: Суббота, 08.05.2010, 04:30 | Сообщение # 8
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Спасибо за ласку-заботу!
groupjump oops

Quote
Такое ощущение,что Вы вырезали из своего произведения куски и вставляли сюда, не чувствую связки.Видимо,посчитали,что люди утомятся читать,и сделали сокращённый вариант.

Да, конечно; посчитала, что утомятся, - если вообще решатся прочесть, - да и не хотелось вывешивать жутко длинные посты.

Quote
Мне больше понравился эпизод про бурю, батальные же сцены я не люблю,тут уж простите.

Роман классический, старинный,
Отменно длинный, длинный, длинный,
Нравоучительный и чинный,
Без романтических затей. biggrin

Quote

Снимаю шляпу уже хотябы потому,что сама не пишу прозу - то ли терпения не хватает, то ли мысли перескакивают с одной на другую, то ли "масла в голове мало"

Стало быть, пишете стихи? Тогда снимаю шляпу и я - у меня на это не хватает соображения (равно как и на собственные сюжеты). Один раз вышло стихотворение, как раз для этих самых Нибелунгов.

Quote
Браво! А есть что-нибудь ещё? обожаю фентези и всё, с этим связанное. Если есть - выкладывайте, очень прошу!
Буду ждать. wink

Если хотите, выложу вторую часть про Нибелунгов, причём всё подряд - там как-то текст вроде получше.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)

Сообщение отредактировал Kriemhild - Суббота, 08.05.2010, 04:33
 
adonayaДата: Суббота, 08.05.2010, 11:42 | Сообщение # 9
Баян
Группа: Модераторы
Сообщений: 1644
Репутация: 23
Замечания: 0%
Статус: Offline
Quote (Kriemhild)
Если хотите, выложу вторую часть про Нибелунгов, причём всё подряд - там как-то текст вроде получше.

Хочу!Очень!Выкладывайте и,пожалуйста,не сокращайте!
А на-счёт стихов, поглядите в соответствующей теме wink


Конь - на обед. Молодец - на ужин. (Комар)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 09.05.2010, 00:53 | Сообщение # 10
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Quote
Хочу!Очень!Выкладывайте и,пожалуйста,не сокращайте!

Вы просто вгоняете меня в краску...
В таком случае, часть вторая. Первая называлась "Старший герой", эта - "Младший герой".

И дойдёшь до такой черты, что не перешагнёшь её – несчастна будешь, а перешагнёшь – может, ещё несчастнее будешь… А впрочем, всё это вздор!
Ф. М. Достоевский

"Это правда? - вот тот великий вопрос, который задают дети", - пишет Лэнг. И я знаю, что они его действительно задают, но отвечать на него нельзя, не подумав прежде хорошенько. Впрочем, гораздо чаще они меня спрашивали: "А он был добрый? Или злой?" Стало быть, им прежде всего хотелось расставить по своим местам Добро и Зло. Ибо вопрос справедливости одинаково важен и для истории, и для Волшебной Страны.
Дж. Р. Р. Толкиен

Авентюра I
Королева возвращалась с прогулки. Копыта лошадей прохлюпали по вечным лужам, сапожник, дубасивший по колодке молотком с какими-то одному ему понятными целями, торопливо вскочил со скамеечки, стягивая шапку. Брюнхильд не замечала почтительных поклонов прохожих, она смотрела вперёд, не отрывая глаз от приближающихся ворот замка. Впрочем, те, кто ехали близко к ней, могли заметить, и замечали, что она и ворот этих не видит. Брюнхильд отпустила поводья, лошадь шла по знакомому пути.
В это же примерно время во двор поместья Дахсбау (которое все так и звали – Барсучья Нора), что в Тронеге, въехал его владелец. Ребятня ждала его, чтобы с визгами броситься врассыпную, едва завидев. В этом они находили развлечение. Одной из запевал была шестилетняя Кудруна, и даже толстый сын мажордома, хотя и был старше, не спорил с ней. Возраст – дело наживное, а вот то, что эта особа – дочь такого человека…
Решиться мог только её сводный брат Вольфганг (о том, какой степени он ей родственник, Кудруна представляла смутно). Он заявил:
- А подойти к нему не сможешь.
- Я – не смогу?!
Хаген спешился, передал поводья конюху, двинулся было к крыльцу, но его остановил вышедший из конюшен Данкварт.
- Он вытащит меч и отрубит тебе голову.
- Ты что! Ей - не отрубит.
- Ага, как же.
- А вот пойду! – сказала Кудруна и стала подкрадываться к графу Тронеге. Тот ещё разговаривал с братом.
- Ведь фон Рависсант не перестанет жадно поглядывать на наши леса и прочее…
- У него в гостях был фон Вольфенвальд.
- И что с того?
- Не знаю. Что-то там не так.
- Знаешь ли, Хаген, это ты, мне кажется, сам не свой.
С боевым кличем бойцов Тронеге, как она его себе представляла, Кудруна бросилась на Хагена сзади, пытаясь повиснуть на его плечах, но не допрыгнула и сползла по плащу. Он обернулся и рявкнул:
- Какого лешего?
Кудруна мигом подрастеряла всю свою воинственность; Данкварт снисходительно рассмеялся и сказал:
- Да будет тебе, брат. Она смелая девица, раз сумела броситься на такого противника.
Хаген прищурясь глянул в зелёные глаза племянницы:
- Иди, гуляй.
Кудруна состроила поклон, правда, дядя его не оценил, и убежала к своим. За конюшнями она вновь обрела уверенность:
- Видели, как я!
- Ещё чуть, и он отрубил бы тебе голову, точно.
- Да никогда! Я же его дочка! – Кудруна вздёрнула подбородок.
- У него жёлтые глаза, а тебя зелёные, - авторитетно заявил сын мажордома.
- Я слышал, что мессера Данкварта…
- У него жена! – дёрнула плечом Кудруна.
- А у него-то жены вовсе нет, так что всё ты врёшь. – По имени они графа практически не звали, это вообще была излюбленная игра «Страшный нибелунг» или как-то в этом роде.
- А вот я вам расскажу, как бывает, что без жены…
- Ну?! – Компания сгрудилась вокруг веснушчатого мальчишки. Даже Кудруна преодолела спесь.
- Ты слишком строг к ней, – сказал Данкварт, едва дочка скрылась за конюшнями. Ему было неприятно говорить с Хагеном о ней, и он начинал терять спокойствие.
- Я ненавижу детей.
- Господи Боже! Она твоя дочь или моя? Если уж мы, как ты тогда выразился, списали её на тебя, то... – Данкварт передёрнул плечами и Хаген воспользовался случаем вернуться к прерванному разговору:
- Говорили о фон Вольфенвальде. Меня тревожит, что он ездил в Рависсант.
- О, хоть что-то тревожит тебя помимо зантенских короля с королевой!
Хаген вскинул на Данкварта глаза, до сих пор глядевшие мимо:
- Что ты сказал?
- Я сказал, что Зигфрид и его супруга волнуют тебя больше, чем твоё собственное графство!
- Ты из-за девки так взбесился?
- Я… Никто другой тебе этого не скажет!
- Не зли меня, Данкварт! – После этого взрыка Хаген замолк, его брат тоже молчал, пытаясь сохранить достоинство. После паузы фон Тронеге сказал, ещё пряча потемневший взгляд, почти спокойно:
- Извини, брат. Погорячился. Ты прав, но про Зантен зря сказал.
- Это ты меня извини… Ладно, давай забудем об этом, что ты говорил о фон Вольфенвальде?
- Что не понимаю, зачем он приехал на восток?
- В конце концов, разве он не может погостить у друга и родственника.
- Рависсант с юга граничит с нами, а с востока с Аустри…
- Ты на Аустри думаешь?
- Я ни на кого не думаю.
- Мне кажется, я понял, что ты имеешь в виду. Может, созвать отряд человек в полсотни? Обычный гарнизон, думаю, и тебя более не успокаивает.
- Да, и меня. Не знаю. – Хаген провёл ладонью по лбу. – Откуда-то идёт угроза. Только не знаю – откуда. Если созовём отряд, их всех кормить придётся. А то и вооружать.
- Мне кажется, что лучше переосторожничать, чем пропустить удар.
- Ты прав. Наверное, Аустри. Или Рависсант. Чёрт, откуда их ждать! – Хаген, не найдя, кого убить, резко развернулся и пнул бревенчатую стену, Данкварт болезненно поморщился.
- Может, из Зантена? – спросил младший брат с долей здорового скептицизма.
- И оттуда тоже. Зачем спросил?
- Ты всегда ждёшь нападения Зантена или какой-то другой опасности с этой стороны.
- Я не жду, я знаю. Тьфу, собирай отряд. Всё равно замок пустует.
Часть замка ещё была деревянной – все подсобные помещения, многие пристройки и даже боковая башенка, – но крепостную стену, бергфрид и прочее ещё Гибика отгрохал из камня, а закончил дело нынешний граф. Здесь не было высоких окон и широких дверей, не висели ковры и гобелены, и привлечь в этом крепком, рассчитанном на штурмы и осады, сооружении могло только ощущение исходящей от него силы и защищённости от всех фон рависсантов. Хаген одобрительно оглядел всё это; глаза его позолотели; затем он направился к крыльцу.
Добровольное изгнание владельца Тронеге началось через некоторое время после отъезда Кримхильды и Зигфрида. Он наотрез отказался следовать за принцессой в Зантен, даже не встретившись с ней и не сказав ей этого лично. Гюнтер решил, что теперь он должен жалеть об этом. Король, кстати, вытащил вассала в Вормс уже через полгода, теперь же тот просто навещал свои поместья. За эти два месяца, что он отсутствовал, король ощутил, как отвык обходиться без Хагена; теперь Гюнтер, нервно вертя в руках перо, уже измазавшее чернилами его пальцы, читал рапорт от Эккеварта, а на деле был погружён в воспоминания, когда стражник из «зелёных плащей» заставил его всплыть, сообщив, что приехал гонец из Зантена. Гюнтер прошёл в Олений зал и увидел целую толпу. Постаравшись не возвести глаза к высокому каменному потолку, сходившемуся над ним куполом, король учтиво обратился к посланцам. После приветствий тот из них, кто был собственно гонец, объявил торжественным голосом, что:
- Король Зигфрид и его прекрасная супруга спрашивают, может ли благородный король Гюнтер принять их как гостей.
Вот тогда-то король в полной мере ощутил, как же ему не хватает уже не раз проклятого им Хагена. Впрочем… он ни о чём не знает, хотя, конечно, догадывается. Гюнтер любезно ответил:
- Приглашаю пока побыть гостями вас; верно, вы устали с дороги. Ответ же я дам вам завтра.
Едва покончив с гонцами, он сразу же направился к покоям жены. Он так растревожил себя по дороге, что в опочивальню почти вбежал:
- Брюнхильд?
- Король? – она сидела над книгой. В спальне были открыты нараспашку окна, свечи горели на столе, Гюнтер сразу продрог и почувствовал, что для него света здесь многовато.
- Зигфрид с Хильдой хотят приехать в гости. Они прислали гонцов. С какой стати, вот что я хотел бы знать, - сказал он, когда королева медленно встала с места, присела в лёгком поклоне и опустилась обратно на скамеечку. Услышав его слова, Брюнхильд неторопливо подняла прозрачные глаза.
- Я написала золовке письмо.
- Так, значит, ты пригласила их?
- Можно сказать и так.
- Господи Боже, зачем!
- Мы не виделись уже семь лет…
- Что мне теперь делать? – Гюнтер прошёл к постели и присел на край в расстроенных чувствах.
- Чего вы хотите от меня?
- Совета!
Она изобразила на лице удивление:
- Значит, вы совсем перепуганы, раз у меня спрашиваете совета. Моё мнение таково… - Королева опустила глаза на книгу и закончила фразу: - Они должны приехать. Разве вы хотите прослыть неучтивым?
- Не хочу, но…
- И мы давно не встречались, вам не хочется увидеть сестру и её мужа? Хотя, Кримхильда ещё не подарила Зантену второго наследника?
- Нет…
- Тогда поездку лучше отложить. А пока зовите своего Хагена, своего Эккеварта, готовьтесь достойно встретить гостей. – Ему послышалось что-то зловещее в её голосе.
- Брюнхильд! – сказал он. – Ты же понимаешь, что именно я имею в виду.
- Понимаю, - медлительно произнесла она. – Ну и что? Кто об этом знает?
- Да, да, да, ты права… Но, честно сказать… я не хочу его видеть.
- Но не можем же мы отказать ему в визите? Это оскорбительно и странно.
- Чёрт побери, зачем ты их пригласила?
- Я написала, что мы соскучились по ним, вот и всё.
- Ты-то наверное хочешь его видеть!
- Меньше всего на свете я хочу его видеть. – После этих слов она примолкла, а потом в своей появившейся в Вормсе медленной сонной манере прибавила: - Хотя, конечно, я хочу видеть… мужа вашей сестры… Мы за семь лет так и не нанесли им родственный визит… Вы больше ничего не намерены мне сказать?
- Наверное… нет.
- Тогда позвольте мне дочитать книгу.
Толстый том был открыт на середине. Когда Гюнтер последний раз заходил к ней – недели полторы назад – она была открыта там же, он запомнил. Помимо этого король был практически уверен, что Брюнхильд так и не научилась читать по-бургундски, хотя и говорила чисто. Зачем она целыми днями сидит над одной и той же страницей или лежит в кровати при распахнутых окнах и тусклых в солнечном свете свечах? Гюнтер время от времени узнавал, что подсмотрели её дамы, но каждый раз было всё то же.
Уже почти семь лет Брюнхильд гаснет, как вон та оплывшая свечка, и где, интересно знать, та девушка, на которой он женился. Гюнтер всё ясней понимал – к этим последствиям привела его и Зигфрида выходка! Вернее, одного Зигфрида, Гюнтер-то тут ни при чём. Боже, как же это вообще так вышло? Жалость и стыд давно прошли, остались злость и стыд. Даже больше, чем просто злость, да, это ненависть! Только стыд мешал этой ненависти, от стыда хотелось сделать так, чтобы никто, никогда, вообще никто и никогда не узнал об этом. Он представил, как Зигфрид во время очередного праздника рассказывает очередным знакомым об очередном своём приключении – при участии бургундского короля и бургундской королевы…Гюнтер употребил одно из выражений, услышанных от Хагена, и со всей очевидностью понял, что хочет причинить зантенцу какое-нибудь зло. Потом вспомнил лицо жены и подумал о том, что хотел бы сделать это так, чтоб никто не дознался. Он ни разу не видел Зигфрида опечаленным, не то что несчастным. А хочется, хочется, чтобы ему было очень плохо, чтобы он понял, что натворил, нет, чтобы он умер, нет, чтобы сдох…
Гюнтер схватился за голову, будто боялся, что туда заползут новые ядовитые мысли, и бросился к столу, чтобы собственноручно написать письмо Хагену – писца он не хотел ставить в известность. С другой стороны, подумал он, уже когда подписывался, зачем зантенцу подыхать? Представив его себе, Гюнтер усмехнулся. Наивный добросердечный мальчик, да к тому же действовал он из лучших побуждений…
Далее он продолжал в том же духе. Успокоившись, запечатал письмо.
Оно дошло до адресата далеко не сразу. И причина заключалась в следующей истории. Когда гонец ещё пробирался через Вольфенвальд, рано-рано утром Кудруна ревмя ревела в коридоре поместья Барсучья Нора перед дверью в спальню графа, отчаянно боясь. Но оставаться одной в пустых переходах было ещё страшнее, и она толкнула дверь.
Стоя у высокой кровати, она думала, как бы обратиться. В конце концов, остановилась на «мессере» и принялась пронзительно это слово выкрикивать. Хаген приподнялся на локте, глядя на Кудруну дикими глазами.
- Помогите! – крикнула она напоследок, что остановило дядю от немедленного выпирания её из комнаты.
- Что? – спросил он. – Что случилось?
- Там, у ворот – человек!
- Какой человек?
- Он мёртвый! – Кудруна снова скрутило страхом, она подалась вперёд, чтобы быть поближе к живому существу. – Он весь в крови и не шевелится! Я боюсь!
- Не реви, - Хаген потянулся за сорочкой, висевшей на спинке кровати. – Сейчас посмотрю, что за мертвец.
- Ой, не оставляйте меня, я здесь боюсь!
- Тихо, кому сказал. Вместе пойдём, покажешь.
- Я боюсь туда идти, он же мёртвый, - Кудруна прижала кулаки к мокрым щекам.
- Что бояться мёртвого, он же не встанет, - заметил Хаген, натягивая сапоги.
- А вдруг встанет?!
Он, похоже, серьёзно задумался над этим вопросом, но отвечать не стал; буркнул «идём», и Кудруне пришлось идти, потому что лучше к мертвецу вдвоём с Хагеном, чем совсем одной.
Ворота были ещё на засове, но низкую калитку запирала легко открываемая изнутри щеколда размером едва ли не со всю калитку.
- Что ты делала за воротами в такую рань?
Девочка заныла, но, в конце концов, призналась, что следила за кем-то из старших ребят, которые брехали, что пойдут ночью за Золотой Вербой, и пошли, но быстро вернулись…
- Они пошли, а меня не взяли, а ведь обещали!!
Хаген остановился неподалёку от ворот, у разлапистого куста с хлёсткими ветками, размахнувшегося до ширины приличного дерева. За кустом тенью стояла неприкаянная лошадь, а под кустом лежал человек, суконная куртка которого и впрямь пропиталась кровью. Хаген нащупал на шее жилку.
- Живой. Беги, зови всех. Готлиба зови!
Кудруна, забыв обо всех страхах, галопом понеслась выполнять задание. Раненый со стоном выдохнул застоявшийся в лёгких воздух и дёрнулся. Хаген поспешно расстегнул на нём куртку и разорвал сорочку. Рана не впечатляла, но представляла опасность. Владелец Тронеге с прищуром вгляделся в красное на липко-белом; глаза его сделались почти лимонного цвета. Через минуту-другую раненого прямо-таки подбросило, и он мучительно раскрыл глаза.
- Сударь… - прошептал он. – Это Бургундия?
- Бургундия. Молчи.
Примчался Готлиб, полуодетый, зато с мешочком, где у него хранились средства для оказания срочной помощи. За ним бежал кто-то ещё. Лекарь только что не рухнул возле раненого; торопливо осматривая рану и развязывая мешочек, заметил философским тоном:
- Надо же, ещё полчасика – и пропал бы.
Хаген, дыша почти так же тяжело как Готлиб, провёл ладонью по лбу и встал на ноги. Раненый в каком-то забытье лежал, полузакрыв глаза; когда его перенесли на второпях справленные носилки, он очнулся, облизнул губы, будто сшитые и затем распоротые, и спросил:
- Это Тронеге? Или ещё Рависсант?
- Я Хаген фон Тронеге, - Граф наклонился к нему. – Говори.
- Сударь Хаген… Рависсант…
- Что Рависсант?
- Тренненштрассе… Аустри напала… мой граф там, он меня убьёт, но помогите, они погибнут там, их там сотня или две, а нас и полсотни нет…
Он выдавил ещё несколько фраз, но Хаген не слушал. Поднявшись, он сказал прибежавшим на помощь:
- Займитесь им, я в замок.
И направился быстрым шагом к воротам, где мялась Кудруна.
- Не зря спасали, - пробормотал фон Тронеге, обращаясь вроде как к ней. - Надо Данкварта будить.
- Я разбужу!
- Я сам.
Данкварт, ещё не встав с постели, крикнул:
- Я с тобой поскачу!
- К лешему ты поскачешь, - грубо ответил Хаген. – Замок охранять надо. Я с отрядом туда, а ты останешься.
- А если это подготовленное нападение? Если войска Аустри границу перешли, и их там отнюдь не две сотни?
- Ты всё равно их не напугаешь.
- А если вы там пропадёте все, сметены, скажем, аустринской конницей?
- Ты знаешь Тренненштрассе?
- Ну и название, кстати говоря. Это крепость и прилегающие к ней земли, часть баронства, из-за которого мы всё спорим с фон Рависсантом.
- Так что там делать силам аустринской конницы.
- А нашей коннице там тем более нечего делать. Что за мысль пришла тебе в голову – скакать на подмогу Рависсанту!
- Сам же хотел скакать.
- Я про него совсем забыл. Вот ещё новости, спасать того, кто спит и видит во сне, как украсит свой герб нашим барсуком, а зал в своём замке – нашими головами, и в первую очередь твоей!
- Начхать мне на фон Рависсанта. Это граница Бургундии.
- Хаген, мы даже не знаем, что именно случилось.
- Мы знаем, что надо ехать.
- Ладно, что тебя не переспорить, мне известно и так, но хотя бы возьми с собой всех.
- Десятка два из гарнизона тебе оставлю.
- Хорошо, согласен. Моей персоны ты в отряде ты так-таки и не потерпишь?
- Я сказал, останешься в замке.
Хаген вышел; несколько часов спустя он вывел из ворот без малого сотню человек, правда, вовсе не все из них имели достойных лошадей, а кое-кому пришлось сделаться пехотинцем. Предводитель повёл их к границе графств – до неё было меньше суток пути.
Сын мажордома с обидой и завистью смотрел за ворота, а всадники крупной рысью трюхали по подкисшей дороге на Рависсант.
К вечеру они добрались до земель тревожного баронства, и следующим утром увидели очень старую, мощёную ещё римлянами дорогу, впрочем, почти пришедшую в негодность, так как кто-то целенаправленно старался её разрушить, и всё равно не полностью преуспел. За этой дорогой, давшей название местности, отряду предстало зрелище отбивающихся бургундов. Выглядело это со стороны так: холм, один из многих в окрестностях, на нём коренастая башня с пристройками, деревянная и уже кое-где обуглившаяся (многие из окружавших башню строений вовсе сгорели), а на подступах к ней какие-то силы, ясно только то, что, несомненно, превосходящие, вражеские и уже уничтожившие часть осаждаемого объекта. Насчитывалось их человек сто да ещё пехота, но на такую крепостушку их было вполне достаточно. Хаген приказал своим выстроиться. Затем скомандовал атаку. Конники пришпорили коней и вслед за предводителем понеслись на осаждающих. Они атаковали развёрнутым строем; со смачным хрустом опущенные копья вошли между кольчужных колец; вскинулись мечи. Конница из Тронеге дружно орала «Бургундия», что заставило осаждённых откликнуться ответным кличем; было окончательно ясно, что вот они – свои и вот они – чужие. Те, которые «чужие», ничего не понимая, беспорядочно разворачиваясь, кричали нечто непонятное для большей части бургундских конников. То есть Хаген-то понял, но переводить аустринский клич не стал, потому что схватился уже с кем-то, попутно отбиваясь от кого-то ещё. Владелец Тронеге даже рассмеялся; теперь он был в наиболее подходящей ему обстановке.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)

Сообщение отредактировал Kriemhild - Воскресенье, 09.05.2010, 00:57
 
KriemhildДата: Воскресенье, 09.05.2010, 00:58 | Сообщение # 11
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Авентюра II
Бургунды так рьяно атаковали, что противнику пришлось потесниться; холм был покрыт людьми, с высоты всё это напоминало самый что ни на есть муравейник. Хаген, по всей видимости, вычислил командира, потому что погнал коня мимо схваток к какой-то одному ему ведомой цели. Он искал противника, и вскоре нашёл.
Бой шёл успешно, однако предводитель конницы Тронеге заехал слишком далеко вперёд; два бургунда только-только заметили его и стали пробиваться на подмогу, а какие-то конники уже теснили Хагена к воротам крепостушки, со стен которой летели стрелы. Меч фон Тронеге слязгнулся с чьим-то чужим, а ушлый аустринец, хорошо размахнувшись, рубанул Хагена по лицу, целя в глаза. Удар прошёл криво, задев край шлема; косой след не был виден, всё залило тёмной кровью, граф с яростным криком взмахнул клинком, потом снова, зацепив и выбив меч, потом погнал коня вперёд. Те, кто были близко, видели, как потекли струйки крови из-под кольчуги, хотя там не было следов меча, как вспыхнул серый огонь в здоровом глазу – и отшатнулись, испугавшись. За десять минут сразу пять человек упали вниз, покатились с холма, гонимые силой последнего удара.
Между тем несколько брёвен частокола, окружавшего внутренний двор крепости, медленно и торжественно упали, осаждающие, добившиеся своего упорным боданием с укреплением, – осаждающие помчались туда, бургунды – за ними. Побоище продолжалось уже в тесном дворе, где было не развернуться.
Для захватчиков это обернулось к худшему. Осаждённые бросились на подмогу, осаждающим толкотня и давка мало помогали, пусть даже численное преимущество и было за аустринцами. Впрочем, теперь, когда театр военных действий переместился во двор – ещё посмотреть, кого было больше.
Хаген со злобным удовольствием пустил коня проскакать по трупам, среди которых был ушлый аустринец, наградивший его раной, залившей кровью всё лицо. Серый огонь гас, но ярость ещё не сошла на нет. Молодой человек в шлеме с высоким навершием успешно убил кого-то, когда страшной силы удар покрошил его кольчугу и с хрустом отъял руку от плеча. Покалеченный с визгом завалился набок, а оторвалась почти полностью уже его голова от его шеи. Меч Хагена застрял в ещё живом теле; он дёрнул рукоять на себя, продолжая гореть жаждой убийства, но тут некто, дав шпоры коню и оказавшись рядом с владельцем Тронеге, попытался с размаху всадить в него клинок. Умный иноходец графа взбрыкнул, меч попал по кольчуге, однако сила удара вдавила её кольца в самого Хагена. Противник навострил меч для нового удара, но этого ему не довелось исполнить. Хаген, хотя он уже еле координировал свои движения, после недолгой схватки убил его. Убил точно – потому что упавшему под копыта коней не жить. А коней было много, схватки на холме продолжались. Владелец Тронеге цеплялся за лошадиную шею, тот глаз, что ещё не захлебнулся кровью, был тёмно-карий, на кольчугу тоже капало тёмно-красное. Кривясь лицом направо, а телом налево, он направил коня в прореху в частоколе, где рубка шла уже некоторое время. Несколько капель дождя упали и тут же впитались в холодный песок и повисли на траве.
Хаген загнул что-то вроде «молотом вас через коромысло» и помянул Ёрмурганда. После этого высказывания он, насколько мог, организовал защиту двора. А после жестокого столкновения с очередным аустринцем, от которого графа спасла только круговерть боя, он повис на лошади мёртвым грузом, и иноходец отошёл к стене, где бой затухал.
Осаждающие стали с достоинством выбираться из двора; вскоре достоинства поубавилось, и вот они уже откровенно отступают и даже бегут. Тогда из измочаленных ворот крепостушки выехал всадник на гнедом коне:
- В погоню! – кричал он во всю глотку.
- Не нужно, - ответил Хаген. Он был на грани новой потери сознания, но пока держался. Держался и в буквальном смысле слова – опирался о бок своей лошади, держась за луку седла, стоя на земле.
- Хаген! Боже правый, вы! – Всадник на гнедом коне (впрочем, уже спешившийся) был граф фон Рависсант; эти слишком большие нос и губы на крупном лице, слишком широкоплечую и рослую фигуру (рядом с ним, особенно в броне, даже Хаген не так пугал и даже Зигфрид немножко меньше впечатлял), а главное, голос, ясный, чёткий и недобрый, ну невозможно было не узнать.
- Вы! Это вы привели помощь, что ли?
- Угу.
- На помощь – мне!
- Да.
- А какого, позвольте спросить, чёрта вы делаете с воинами на моей земле?
- Это моя земля.
- Сударь, Тренненштрассе… Да вы ранены, что ли?
Хаген сквозь зубы простонал:
- По-моему, я глаз потерял… Попали мы, Герхард, в пекло. Придётся удар Аустри на себя принимать… Чёрт, мы победили.
- Да. Помочь вам? Давайте руку.
- Сам дойду.
- Вы сами сказали, что нам придётся отбиваться вместе, - с презрением заметил фон Рависсант. – И не принимаете моей помощи.
Хаген с не меньшим презрением дал руку Герхарду. Тот подставил раненому плечо.
- Как вы вообще узнали о нападении?
- Воин приехал, раненный.
- Вы знаете ли, с кем сражались?
- Я знаю, кого спасал. Этого достаточно.
- Во-первых, мы вполне бы справились! А во-вторых, - продолжал уязвлённый фон Рависсант, - это были аустринцы, причём среди них много наёмников, профессиональных солдат, однако сразу бежавших, едва они почуяли поражение. Я готов прозакладывать свою голову, кто-то из наших же графов состоит в сговоре с ними…
- Зачем им? – осведомился Хаген и, как он потом признался Данкварту, снова потерял сознание. Фон Рависсант дошёл с ним до крепости, высказывая на ходу свои предположения, изрядно сдобренные ядом и намёками на самого Хагена, фон Тронеге кивал и даже что-то отвечал почти так же многозначительно и злобно, но совершенно не помнил – что. Герхард же не мог не отметить здравость рассуждений раненого.
Очнулся Хаген в постели, чистый, перевязанный, в тепле; Кудруна сидела на табурете рядом с кроватью. Она была уверена, что сидит так несколько часов, хотя, правду сказать, стерегла сон дяди не более получаса, и терпение её уже подошло к концу, ей хотелось во двор и очень хотелось побегать. Хаген быстро окинул здоровым глазом натопленную комнату, засиявшую племянницу и серое окно.
- Где я? – спросил он.
- В Тронеге! Ура, всё в порядке, я пойду – всем расскажу! Вам очень больно? – осторожно спросила она вслед за этим.
- Нехорошо, - признался он. – Попить дай чего-нибудь.
Кудруна побежала за водой, но, когда она вернулась, Хаген уже спал. Проснулся он, впрочем, скоро – когда пришёл Данкварт.
- Рассказывай, - так поприветствовал его сводный брат.
- Что рассказывать? Скажи, тебе лучше?
- Всё рассказывай. В себя пришел, значит, лучше. Сильно меня?
- Да, я боялся за твою жизнь, ты потерял много крови. Но всё обошлось с Божьей помощью.
- Видеть буду?
- Лекарь сказал, что глаз уцелел. Тебя привезли наши латники. Приехал и фон Рависсант, он всё не может поверить, что ты бросился ему помогать.
- Говорит о своих землях?
- О Тренненштрассе? Нет.
- Ты сам как думаешь – союзник?
Данкварт улыбнулся:
- Мне кажется даже, что почти друг.
- Значит, враг больше, чем обычно, - отрезал Хаген и осёкся.
- Лучше отдыхай, вот тебе мой совет.
- Всё равно болеть будет, лучше о деле поговорим.
- И не проси, я пришёл проведать тебя, а не сводить в могилу, – Данкварт несколько смешался. – Ну, я пойду.
Выйдя из комнаты, он наткнулся на Маргариту; жена глядела на него, будто на вестника Апокалипсиса.
- Он выздоровеет? – спросила она сипло. Барон не мог надивиться её привязанности к Хагену. Он привык, что владельца Тронеге вообще могут любить только он сам, Ортвин, ну, и король в какой-то степени. Для принцессы Кримхильды он был цепной пёс, не более того, для остальных…
Маргарита же кусала губы и повторяла:
- Ну скажите, мессер! Сразу скажите, пожалуйста!
- Всё в порядке с ним, - ответил Данкварт. – Но сейчас его лучше будет не тревожить.
- Конечно, я понимаю… - забормотала она, глядя не в лицо мужа, а на вторую сверху пуговицу его домашней куртки. Он уже привык, что жена страшно стеснительна и долго переживает, если скажет что не так. Данкварт ласково погладил её по щеке и пошёл прочь. Маргарита же осторожно подошла к двери спальни, тихо приоткрыла дверь, но смотреть на спящего Хагена дольше минуты боялась, потому что он умел чуять взгляд, это было известно всему замку. Когда дверь закрылась, граф – вовсе не спавший – настороженно покосился на створку, повернулся к стене напротив кровати и принялся, что-то подсчитывать, шаря взглядом по висевшей на этой стене карте Великих Кочевий. Давным-давно никто по этим Кочевьям не кочевал, но название оставалось пока; невозможно было представить Хагена говорящим на греческий манер – Европа; да и как можно объединять под одним названием Бургундию, Франколанд, диких гуннов и этих готов, не говоря уже об аустринцах?!
Однако даже тревожная ситуация и усилие воли не смогли продержать его на поверхности сна дольше двух часов; Хаген закрыл-таки глаз и почти сутки после этого провёл в тяжёлом забытье.
Зато, едва проснувшись, он собрался вставать на ноги, заявив, что хватит-де прохлаждаться; по взгляду судя, он что-то придумал и готов был мчать к королю, а, может, стягивать своих вассалов на борьбу с Рависсантом. Однако Готлиб доверительно сказал:
- Сударь мой, вы же не мальчонка, чтобы в принца Зигфрида играть. Вы тяжело ранены и сами это знаете не хуже моего.
Хаген загнул что-то про Ёрмурганда; малопонятные ругательства вырывались у него только в самые неприятные моменты.
- Вам, можно сказать, повезло, - заявил Готлиб. – Благодарите Бога, сударь, и не искушайте судьбу.
- Согласен, - буркнул Хаген. – Тогда прикажи тащить сюда все письма и рапорты, какие пришли, и прочее. Не могу тут просто так лежать…
Что-то не давало ему покоя, но Готлиб не рискнул спрашивать, что именно.
Полусидя в постели, граф принялся разбирать бумаги, что обычно сваливал на Данкварта; тот не без оснований подозревал, что у первого воина Бургундии проблемы с грамотой, хотя северные руны он, как оказалось пару лет назад, разбирал сходу.
Вот тогда-то он и добрался до письма короля. Едва прочитав его, Хаген свистнул лекаря:
- Готлиб, я должен ехать в Вормс. Король зовёт.
- Я бы не советовал, сударь мой, совсем не советовал.
- Что будет, если поеду?
- Раны только начали затягиваться, вы, при всей вашей живучести, сударь, не провели в покое и недели, а должны бы пролежать месяц-другой.
- Два месяца! А с учётом живучести?
Лекарь вздохнул.
- Хотя бы месяц, сударь, вы в дороге потеряете глаз.
- Мда, - произнёс Хаген сквозь зубы. Потом прибавил: - Король зовёт.
- Королевский зов от незалеченных ран вас не спасёт.
- Но он зовёт!
- А вы ранены, - парировал Готлиб уже не так уверено.
- Два дня.
- Ну, если бы хоть ещё две недели… - лекарь уже почти оправдывался.
- Три дня, не больше
- Вы смерти своей хотите, сударь! – взбунтовался уже поддавшийся было напору графа Готлиб.
- Четыре, и всё это время я буду спать.
- Сударь мой…
- Всё. Это было последнее слово.
Хаген добросовестно держал слово три дня, но на четвёртый сорвался. С Готлибом он больше не торговался, а просто приказал ему помочь развязать повязку. Отложив корпию и ткань в сторону, Готлиб поднёс господину зеркало. Хаген, глянув на своё отражение, прокомментировал ровным голосом:
- Красота.
Действительно, красота была необыкновенная: по правой стороне лица, от самого лба и до скулы шёл глубокий след, глаз всё-таки уцелел, хотя и глядел теперь несколько странно.
- Сглупил я… - с ненавистью прибавил Хаген, его повело вбок, глаза резко заоранжевели, только правый – чуть медленней.
- Видите? – задал риторический вопрос Готлиб. Посмотрев ещё раз на своё изуродованное лицо в зеркале, фон Тронеге сказал:
- Выезжаю завтра. Ты, Готлиб – со мной.
Тот неодобрительно покачал головой, но спорить не посмел. Хагену вообще мало кто умел возражать, а уж когда он говорил таким тоном – отступался не то что благоразумный Гюнтер, но и весь его совет со строптивым Гизельхером заодно.
Утром Кудруну разбудила младшая дочь Данкварта, фрайфроляйн Марихен, то есть, если полностью, Мария.
- Идём посмотрим! Там дядя уезжает, а мой батюшка его провожает.
- Пошли, - мигом проснулась девочка. Наскоро одевшись, она выскочила вслед за Марихен во двор, одним духом преодолев лестницу и коридор.
- Мессер дядя! – крикнули они разнобойным хором. – Погодите!
Хаген не погодил, но Данкварт, уже собравшийся влезть в седло, остановился.
- Дочка! – улыбнулся он. – Иди сюда, я попрощаюсь с тобой, хотя и не хотел бы, чтобы ты знала про отъезд… - последнюю часть реплики он сопроводил выразительным взглядом, обе девицы сконфузились, хотя и ненадолго. Пока Данкварт целовал дочь в лоб и что-то ей говорил, Кудруна смогла, наконец, рассмотреть Хагена.
- Ой! – с неподдельным ужасом она прижала кулаки к щекам.
- Хорош, а? – поинтересовался фон Тронеге, несмотря всегдашнее выражение лица, даже весело.
- Нет, - честно ответила Кудруна. – Очень страшно.
- Что поделаешь.
Она немного успокоилась и даже осмелилась дать совет:
- А вы завяжите глаз чёрной повязкой. Будет красиво.
Данкварт прыснул, едва сумев вскочить в седло.
- Дельный совет, клянусь всеми ангелами!
- Ага, - отвечал Хаген. – Ну, прощайте, сударыни. – Он отвесил нарочито почтительный и несколько неуклюжий поклон и тронул коня с места.
- Ууу… - восторженно протянула Кудруна, когда всадники выехали в ворота. – У, все лопнут.
- Ага, - с удовольствием поддакнула Марихен.
- Это потому что я сказала про повязку! Это потому что я честно сказала, так и надо было.
- Он кому-нибудь ещё так кланялся?
- Не знаю.
- Нет, точно! Всё, Вольфганг помрёт.
- И Маргерит помрёт! – подхватила Кудруна.
- Идём скорей.

Гюнтер получил неприятную новость, неприятную в первую очередь тем, что приезд Зигфрида становился скорым и неминуемым. Он ждал ответа от Хагена, а лучше его приезда, и с каждым днём всё ясней ощущал, что, похоже, не дождётся. Фон Вольфенвальд почтительно сообщал о схватках на юго-востоке и нарушении мира между вассалами. Из его письма мало что можно было понять, но Гюнтер пришёл к выводу, что зачинщиком был никто иной, как Хаген, который опять не смог унять свою гордыню. Вроде бы никаких дурных вестей не дошло до Вормса, но на плечи королю словно два «зелёных плаща» сели. Гюнтер внезапно понял, что хочет видеть Хагена не как советника и не Хагена как ответчика за неизвестно какие события на границе, а Хагена как Хагена.
Вот тогда он по-настоящему испугался отсутствия вестей из Тронеге и Рависсанта – и тогда же владельцы обоих графств пожаловали ко двору. Короля оповестили ещё когда вассалы подъезжали к Вормсу, но, увидев их, он всё равно был взволнован, чтобы не сказать поражён. Во-первых, фон Тронеге и фон Рависсант въезжают в город будто друзья-приятели, во-вторых, Герхард необычно присмирел, а у Хагена на лице повязка, в-третьих, у обоих недобрый взгляд, будто Аустри уже границу перешла или ещё что случилось. Ну и, конечно, Гюнтер давно не видел старшего вассала.
- Где тебя носили черти? – вопросил сюзерен вместо приветствия. Хаген, как всегда, ответил на этот вопрос буквально:
- На востоке. Аустри атаковала.
- Боже мой, мы же в прошлом году их с Инна согнали!
- Вот они и атаковали.
- Не они ли, так сказать, оставили на тебе метку?
- Они, мой король.
- Позвольте, я расскажу, - оживился фон Рависсант. – За этим я и присоединился к графу на дороге в Вормс. Он со своей конницей…
Гюнтер поднял руку, предостерегая от немедленного начала рассказа:
- Мессер, мессер, передохните с дороги, а за обедом поговорим.
- Я не устал, - хмуро ответил Хаген. – Вы как, сударь?
Такая учтивость, да ещё в подобном тоне, сразила Герхарда наповал. Он с нескрываемой злобой ответил:
- Я не устал совсем, но вам, сударь, надо бы отдохнуть!
- Не надо.
- Дело ваше!
Король подвёл черту:
- Что ж, тогда я жду вас, когда вы, так сказать, приведёте себя после скачки в надлежащий вид.
Графы поклонились.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 09.05.2010, 01:00 | Сообщение # 12
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Авентюра III
- Так, - многозначительно произнёс Гюнтер, зная, что совета у Хагена ему при фон Рависсанте всё равно не спросить. Владелец Тронеге с каменным лицом попивал какой-то травяной настой от лихорадки, король и Герхард тянули вино.
- Оказывается, слухи не совсем лгали о войне между вами. Думаю, нужно отложить решение вопроса о спорных землях…
- Мой король! – возмутился фон Рависсант. – Это, в конце концов, пятнает честь короны! Граф Хаген… при всём уважении… он даже графством Тронеге владеет без всякого права.
- Я ещё здесь, - сказал Хаген. – И меч при мне.
- Я говорю чистую правду, и вам нечем мне возразить!
Оба графа уже смотрели друг на друга волками, но Гюнтер пресёк начавшийся конфликт:
- Мессеры, мессеры! Вот что, я предлагаю созвать неполный совет, тем более что вы сейчас, скажем так, ещё не остыли, и решить вопрос на совете. Хаген, мне нужно переговорить с тобой по ещё одному делу.
Фон Рависсант удалился, не зная, есть ли у него повод для злорадства, всё равно злорадствуя и при этом догадываясь, что Гюнтер своего отношения к графу Тронеге не изменил и сейчас ещё его, Хагена, мнения спросит.
Вассал допил настой и спросил:
- Зантен?
- Как только ты догадался.
- Зигфрид?
- Да, Зигфрид. Он хочет навестить дражайших шурьёв, то есть меня, Гернота и Гизельхера, тем более что моя супруга подала к этому повод, она написала письмо Хильде.
- Когда, мой король? Когда он приедет?
- Письмо пришло уже почти месяц назад. Я отсоветовал ему ехать, пока Хильда не разродится. Я думал, у меня есть не менее двух месяцев, но… человек предполагает, а Бог располагает, так сказать…
- Что принцесса? – спросил Хаген. – Что она?
- Родила преждевременно мёртвого ребёнка, как уже было раз. Так что Зигфрид в скором времени приедет.
- С ней?
- Разумеется, он же поедет к родственникам жены. До Вормса ему неделя пути, так что ждать гостей следует, может быть, со дня на день.
- Вы не хотите его видеть.
- Да, не хочу. Ты можешь что-нибудь сделать?
Хаген, прикинув что-то в уме, покачал головой; заговорил он после этого не сразу, опустив голову на руку, оперевшись локтём о стол.
- Неучтиво. Слишком. Разве что в дороге подстроить. Но вам так не по душе?
- Разумеется, не по душе. Что ж, хотя бы встретимся в Хильдой.
- Лучше бы нам не встречаться с ней, мой король! - ответил фон Тронеге с явственной тоской.
- Я, знаешь ли, скоро забуду её лицо. Почти семь лет! Странно, Хаген… Мы отхватили у Аустри берег Инна, заключили «вечный мир» с Саксен, изловили готского прознатчика, вместе с истландцами почти уничтожили Дат, заключили несколько торговых договоров… а она родила сына, и более ничего. Размеренная мирная жизнь, ребёнок… я-то, пожалуй, пойму это, у меня у самого сын растёт, а тебе до мирного очага – словно мне до Луны.
- Наверное.
- Конечно! Кто толкал меня Инн захватывать? Земли там, спору нет, плодородные, но сколько землепашцев пришлось туда послать… Впрочем, аустринцы до сих пор не прорвались через защиту… Что ж, нужно управиться с ними снова. Странно, кстати сказать, что они не попытались отбить обратно Иннский берег, а атаковали Рависсант. Ты думал об этом?
- Да.
- И что же ты придумал?
- Во-первых, личные счёты с Герхардом. Во-вторых, аустринцы почуяли здесь слабину. И правильно почуяли. Герхард готов скорее уступить Тренненштрассе врагу, чем поделить со мной.
- А ты готов делить баронство пополам?
- Я готов уже убить Герхарда.

Хаген собрался отправляться на войну сам, но Гюнтер разгромил его двумя ударами:
- Ты нездоров, и принесёшь больше вреда, чем пользы,
и:
- Сказать по правде, Хаген, ты мне здесь весьма и весьма нужен.
Последний аргумент заставил вассала сдаться; он только мрачно спросил:
- Кто тогда будет обороняться от Аустри?
- А кому ты доверяешь? – перевёл стрелки король.
- Если так… Данкварт.
- Хорошо, он вполне сможет тебя заменить. В конце концов, ты можешь слать ему указания или советы.
- Что делать мне, мой король?
Гюнтер вздохнул.
- Смотря что именно случится… Но я хочу видеть тебя рядом. Зантенец… скажем так… я… - Он не знал, как продолжить, но Хаген пришёл ему на помощь:
- Я понял.
Он посмотрел королю в лицо; глаза вассала были почти карие, как бывало практически всегда, когда речь заходила о Зигфриде. Во взгляде же Гюнтера мелькнул какой-то отблеск, угол рта нервно дёрнулся; после почти полуминутных гляделок король опустил глаза, словно устыдившись чего-то – то ли того, что прочитал во взгляде Хагена, то ли того, что Хаген мог увидеть в его собственных глазах.
Позднее он думал, а не тогда ли всё и тронулось с места, эта история, которая закончилась куда хуже, чем началась, покатившаяся с горы повозка, неостановимый обвал…
Данкварт ничего не понимал. На границе было тише, чем в монастыре, ни одного лихого человека, не говоря уже о воинах Аустри. Странно – забросить в Бургундию сотню человек и на этом успокоиться! Наверняка готовится новый удар! Данкварт чувствовал явный подвох, явнейший из явных. Он несколько дней ломал себе голову, придумав несколько кампаний, которыми очень заинтересовались бы аустринские воеводы; так вот, он едва не сломал голову окончательно, когда вечером к нему заглянул человек из прислуги.
- Мессер… тут такое дело…
- Что-то случилось? Говори скорее.
- У ворот граф Рависсанта стоит, - выпалил посланец.
- И что он там делает? – поинтересовался Данкварт.
- Просит, чтобы вы его приняли.
- Конечно, его надо впустить.
- Так он с вооружённой свитой и оружия не снимет, точно говорю.
- Так что ж, его свита больше нашего гарнизона? Вот что, собери-ка всех наших бойцов, пусть будут готовы, а, главное, нагоним этим на него страху.
- Слушаюсь, мессер!
Едва оказавшись в зале на первом этаже, фон Рависсант сказал:
- Я требую ответа, мессер Данкварт!
- Ответа на какой вопрос? – осведомился тот, расстроенный тем, что не успел поприветствовать гостя как подобает. Двери зала закрыли, граф и барон остались практически наедине, если не считать вооружённого десятка из свиты одного и столько же человек из гарнизона другого.
- Я приехал прямиком из Вормса и узнал такие вести, что немедленно прибыл сюда. Ответьте мне, по какому праву ваш брат пытается оттягать моё графство?!
- Ваше графство?
- И по какому праву он уговаривает короля взять под власть короны Вольфенвальд, хотя его граф – мой друг и родственник, законный владелец!
- С чего вы всё это взяли!
- Знающие люди сказали!
- Я не буду вам отвечать, потому что это наглая ложь и потому что я не должен отвечать вам за мнимые грехи своего брата.
- Вы законный владелец Тронеге, вы отвечаете за честь вашего герба. Я не потерплю, чтобы наглый гуннский ублюдок…
- Прекратите, мессер, оскорблять графа Тронеге в его замке. Чем вы докажете ваши слова?
- Тем, что я узнал это от приближённых к трону и достойных людей, которых ваш Хаген ещё не успел отправить на тот свет!
Данкварт вскипел, несмотря на всю свою осмотрительность:
- Да сколько повторять вам! Это я не потерплю вашей наглости, мессер! Молчите, или я вас вышвырну из замка к чертям…
- Меня, графа Рависсанта, никто…
- Так я первым буду! – ответил обычно вежливый Данкварт, представив, что бы сказал на его месте Хаген.
- Вы, грабители, строите грязные козни, - с сердцем воскликнул Герхард, - и я же выхожу виноватым! Так было всегда, но теперь так не будет!
И он потащил из ножен меч.
- Уберите оружие, по какому праву…
- По праву сильного, ублюдок гуннский! Моё должно принадлежать мне.
Данкварт оглянулся на своих – девять человек, один уже побежал за подмогой – и хладнокровно улыбнулся. Герхард с рыком бросился вперёд, его десятка за ним.

Зигфрид въехал в город очень красиво; да и не мог он, в силу своего характера и положения, прибыть потихонечку, с маленькой свитой и единственной запасной лошадью. Гюнтер встретил его не менее торжественно, выехал навстречу в богатом плаще поверх не менее богато украшенной туники, складками спускающемуся с крупа лошади, и в короне для особо особых случаев. По левую руку от короля ехал Хаген, как и семь лет назад, с всегдашним мечом, бирюза на длинной рукояти; по правую руку – Гернот, ещё более серьёзный, чем обычно. За ними в строгом порядке чинным шагом ехало остальное дворянство. Зигфрид, завидев встречающих, погнал коня рысью; супруга его не отстала. Две процессии встретились у Вратных башен; тогда, собственно, и была выражена радость после долгой разлуки. Кримхильда обняла и поцеловала братьев, затем развернула лошадь к Хагену.
Семь лет – срок растяжимый, тем более это заметно на детях и взрослых в сравнении. Для Кримхильды эти семь лет были дольше, чем предыдущие пять и последующие тринадцать. Она стала красивей, черты лица замерли, детство ушло из них напрочь, Хильда пропала, и, похоже, навсегда; карие глаза, в которых, кажется, ещё жил их мягкий свет, почему-то в первое мгновение показались Гюнтеру серыми. Какая-то усталость… да, усталость и тоска, что ли, появились в её лице. Она не сразу подняла взгляд на брата, будто стыдилась чего-то; встреча с Хагеном далась ей ещё тяжелее, как она ни скрывала это дрожащей улыбкой и рассеянным поглядыванием на знакомые с детства башни.
- Здравствуй! Как же я рада тебя видеть. – Она обняла Хагена, подала ему руку для поцелуя и спросила: - Что у тебя с лицом? Вражеские мечи, а?
Хаген, не перевязывавший более лица, кивнул, молча глядя на неё.
- Ну, скажи что-нибудь, - улыбнулась она (без задора, но с нежностью).
- Я тоже рад, моя принцесса. – Улыбки не сдержал даже и он.
- Извини на минутку, - быстро сказала она и крикнула куда-то: - Ортвин, эгей! – и по губам её пробежала быстрая гримаса, не отразившаяся в глазах. Хаген тоже не остался равнодушен к этому зигфридовскому «эгей». Пока Ортвин пробирался к ней через возникшую из-за обоза сумятицу, Кримхильда обернулась к Хагену, дотронулась до шрама через щёку. Пальцы её, тонкие и длинные, были теперь будто совсем прозрачные.
- Свежий след-то, - сказала она. – Кого ты победил на этот раз, а?
- Аустри напала.
- Надо же.
Ортвин появился возле них со следующей речью:
- Расступитесь! Посторонитесь, господа! Только я было решился пасть ниц перед принцессой, а мне даже развернуться негде!
Кримхильда улыбнулась.
- Ортвин, ты всё такой же, и это хорошо.
Он поклонился, заставив и своего коня нагнуть голову и изобразить лошадиный реверанс. Она смотрела в сторону, и Ортвин глянул туда же: Зигфрид, крутя и без того лихо закрученный ус, смотрел на Хагена, а Хаген смотрел на него. Зантенец – с неудовольствием, полукровка – непонятными оранжевыми глазами.
Фон Тронеге поклонился в седле, прижав ладонь к сердцу. Зигфрид отпустил милостивый кивок, а потом присовокупил какой-то очень дружелюбный, почти нарочитый жест, мол, привет, Хагано, давно не виделись, а, кажется, только вчера датцев по Саксенским холмам гоняли! Подъехав, он сказал:
- Здравствуйте, Хаген! Сколько лет, сколько зим, а, кажется, только вчера датцев по Саксенским холмам гоняли!
И он направил коня к воротам со смехом, которого никогда не скрывал. Хаген порысил за Кримхильдой.
Вечером на праздничном ужине Кримхильда добросовестно улыбалась. Зигфрид развлекал разговором королеву Брюнхильд, она слушала его с каким-то болезненным вниманием. Гюнтер тревожился, улыбался и оглядывался иногда на Хагена; тот не пытался изображать радость встречи, и король шепнул ему:
- Хоть не делай такое лицо, на тебя смотреть страшно!
- А что мне, песни петь? – угрюмо отвечал вассал. Гюнтер вскинул брови.
- Ну, знаешь ли… Что такое произошло, объясни мне, слепцу.
- Вы видели принцессу, мой король?
- Ах, вот оно что. Да, она уже не та девочка, которую ты учил ездить верхом… - меланхолично произнёс Гюнтер.
- Мой король, я не про то говорил.
- Ну да, да. Знаешь ли, на беду ты вырастил её слишком гордой, нашу маленькую Хильду. Она не переносила никого над собой… Да и в конце концов, она недавно, так сказать, потеряла дитя. Но, например, моя матушка родила пятерых, прежде чем появился я, и все, кто родился передо мной, рождались мёртвыми! Слышал я про проклятие Гибихунгов, но мы сидим на троне вот уже двести лет.
Гюнтер увлёкся разговором на другую тему, но Хаген не поддержал его:
- Мой король, посмотрите на Брюнхильд.
Гюнтер посмотрел. И ужаснулся. Зигфрид рассказывал о том, как в дождь ехал вдоль Рейна и обогнал волну воды, Кримхильда смотрела в стол, а Брюнхильд глядела на них обоих – лицо её было искажено какой-то несусветной смесью ненависти, страсти, страха, горя, презрения и даже вроде чего-то ещё. Перехватив взгляд, она отвернулась, так как скрыть чувства не могла. Кримхильда тоже заметила, что привлекла чужое внимание и подняла голову, чтобы принять достойный вид. Посмотрела на Зигфрида с улыбкой, с тоской, усталостью, почти со злобой…
- О Господи, - только и смог сказать Гюнтер, почуяв, что в воздухе над столом скрестились молнии. Зигфрид же весело рассказывал уже какую-то другую историю, а риттеры поддерживали его смех.
На следующее утро, рано, Кримхильда вышла на стену. Дозорные полуночного караула усталые, шли вниз, а поднимались стражники из рассветного, хмурые и ещё не проснувшиеся как следует. Они с удивлением смотрели на королеву, но, разумеется, ничего не сказали. Кримхильда поняла их изумление, когда увидела на участке стены возле башенки Хагена – не на неё одну напала утренняя бессонница. Она давно уже не могла спать по утрам, вскакивала, что называется, чуть свет и пыталась скрыться куда-нибудь. Хаген издалека смотрел на неё, ожидая, по всей видимости, что она подойдёт, но она стояла на месте; тогда он сам двинулся навстречу ей, и Кримхильда прикусила губу. Сейчас он заговорит с ней, спросит о жизни в Зантене, о сыне, о Зигфриде… При взгляде на Хагена лицо её закаменело, в глазах заблестела горечь. Однако, когда он подошёл, она улыбалась чуть колюче.
- Тоже не спится? – спросила она.
- А вы зачем здесь, принцесса.
- Я давно королева, Хаген.
- Я не привык.
- Ну, зови меня принцессой! Как в старые добрые времена!
- Не такие уж старые.
- Старые, ужасно старые… Как идут дела в Вормсе?
Хаген поглядел за крепостные стены.
- Как вы живёте, моя королева, - медленно спросил он.
- Всё хорошо, всё очень хорошо, Хаген, я счастлива. Расскажи, как идут дела в Бургундии.
Они двинулись вдоль стены. Хаген сказал, что Данкварт женат и у него двое детей, Кримхильда порадовалась, Хаген сказал, что он охраняет бургундские пределы и ждёт повторного нападения Аустри, Кримхильда покачала головой, Хаген сказал, что Брюнхильд больна, Кримхильда посочувствовала… Так они дошли до поворота и северной башенки. Кримхильда осторожно стала говорить о Зантене, отвечая на вопросы вассала, но это было для неё томительно и трудно; фон Тронеге быстро отступился от расспросов и только спросил:
- Я ничего не могу для вас сделать?
Она хотела повторить, что всё хорошо, но вместо этого вздохнула:
- Ничего, Хаген, ничего. Разве что – вот смотрю я на тебя и… вспоминаю детство, ты ведь давний друг мой, иногда мне кажется, что сколько я себя помню… Расскажи мне что-нибудь.
- Вам больше не снился сон о соколе?
- О каком соколе… А, сокол, ты не забыл. Вроде бы да, мне снилось, как моего сокола клюют два орла, и рвут его на куски клювами, и кровь хлещет! – Она слегка рассмеялась, глаза блеснули. – Нет, давай оставим все эти кошмары и поговорим о чём-нибудь другом. Расскажи, пожалуй, как Гизельхер здесь, без меня?
Хаген, глядя на неё, начал рассказывать. Кримхильда прислонилась к стене башенки, рядом, и стала слушать с тихой улыбкой.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 09.05.2010, 01:02 | Сообщение # 13
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Продолжение следует cool

У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
adonayaДата: Среда, 09.06.2010, 14:24 | Сообщение # 14
Баян
Группа: Модераторы
Сообщений: 1644
Репутация: 23
Замечания: 0%
Статус: Offline
Спасибо за терпение и за долгое ожидание. Наконец-то прочла, как и обещала, как только защитила диплом.
Восхищаюсь Вашим талантом подбирать эпиграфы. У меня всегда была с этим проблема.
Да и вообще, критики нынче Вы от меня не дождетесь, уж извиняйте! Естественно, это мое субъективное мнение, но лично я вижу перед собой начинающего писателя. И писателя хорошего. Сужет богатый, произведение целостное, герои - личности. Читая, ловишь себя на мысли о том, что начинаешь сопереживать героям и как бы входишь в "ту эпоху",а это говорит о том, что произведение удалось!! Успехов Вам, Кремхильда!! Так держать! Спасибо за мое отличное времяпрепровождение, в котором Ваша заслуга. Я жду продолжения!! wink


Конь - на обед. Молодец - на ужин. (Комар)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 13.06.2010, 01:53 | Сообщение # 15
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Quote
Я жду продолжения!!

Ой, зря вы это сказали... happy Теперь будет длиннейшая прода.
А эпиграфы, в самом деле, моя гордость.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
Фолк-форум » Наш круг » Творчество форумчан в стиле этно » Проза (в частности, Kriemhild'ина)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Мини-чат. Доступен для гостей ;)

Самые общительные
Новые сказания
Новые файлы
Новые статьи
  • Что такое сантехника?
  • Что такое бойлер?
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • Cats n
  • unmonitored generic clo...
  • atlasFleft
  • Viagra En Farmacias Sim...
  • Viagra Generico In Euro...
  • Viagra Online Canadian ...
  • Cialis 5 Mg Once A Day
  • Расспродажа брендовой п...
  • Расспродажа брендовой п...
  • Расспродажа брендовой п...
  • Down load info
  • Наше будущее в наших ру...
  • Наше будущее в наших ру...
  • Объявления о спецтехник...
  • Бесплатные клиентские и...
  • Играть онлайн ММО игры
  • Клиентские и браузерные...
  • Скачать игры для мальчи...
  • Что такое служба знаком...
  • 1111111111
  • Что такое камень?
  • Что такое спа?
  • Кинология
  • Вакансия
  • Что такое озонатор?
  • Что такое натяжной по...
  • Что такое ремесло?
  • Форекс
  • Пиломатериал
  • Что такое остров?
  • Что такое остров?
  • Новый год с коллектив...
  • Диван
  • Диван
  • Инструмент
  • Что такое ламинат?
  • Что такое аренда?
  • Париматч
  • Что такое волосы?
  • 111111111
  • Copyright Folkportal © 2017