Проза - Страница 2 - Фолк-форум
Folkportal "Святая Русь-земля всем землям мати:
На ней строят церкви апостольские;
Они молятся Богу распятому,
Самому Христу, Царю Небесному,-
Потому свято-Русь-земля всем землям мати."
(c) Голубиная Книга
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 2«12
Модератор форума: adonaya, Торстэин, Шишкибо 
Фолк-форум » Наш круг » Творчество форумчан в стиле этно » Проза (в частности, Kriemhild'ина)
Проза
KriemhildДата: Воскресенье, 13.06.2010, 01:53 | Сообщение # 16
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Авентюра IV
События пошли не по праздничной программе через несколько дней, на турнире.
Гюнтер выехал на поле, приветственно вскинул копьё, зрители засвистели и закричали. Можно в душе относиться как угодно к королевству и его королю, но на таком вот состязании всё это становится дороже раза в два, правда, в ущерб другим государствам, в частности, Зантену. Гюнтер, кстати сказать, не рискнул вызвать Зигфрида. Он вполне достойно управился с двумя гостями Бургундии, и, разгорячившись, предложил устроить непредусмотренную сшибку «стенка на стенку», и Хаген первым присоединился к одной из «стенок», возглавляемой Гюнтером. Ортвин мигом тоже пошёл под его начал, присоединился к ним и молодой граф фон Доннерберг, и барон Румольт и ещё двое риттеров; против них вышел сам Зигфрид, никогда не остававшийся в стороне, а с ним несколько его дружинников; потом решились ещё несколько участников турнира. Одного из собственных вассалов предусмотрительный Хаген отправил на сторону зантенца, чтобы турнир не выглядел столкновением двух королевств.
Двинулись с разных концов ристалища, развёрнутым строем, с турнирными мечами наголо. В какой-то момент у зрителей возникло ощущение, что это – война, это битва; и хотя в каждой «армии» было по десять человек, на мгновение стало страшно; ну, и конечно, азарт быстро позахватывал трибуны.
- Хаген, сделай так, чтобы он не стал победителем турнира, - сказал король вассалу. – Прошу тебя.
Тот кивнул.
С топотом и деревянным стуком они сошлись. Гюнтер после первого столкновения схватился с кем-то в чёрном шлеме; Хаген упорно пытался добраться до Зигфрида, но ему не менее упорно мешал оказывавшийся перед самой мордой его коня риттер с турнирной палицей наперевес…
- Зигфрид лучший из всех ныне живущих воинов, - сказала Кримхильда. Брюнхильд, сидевшая рядом с ней, издала смешок, а Гернот даже и не услышал – он увлёкся турниром.
- Если бы мой муж захотел, - Кримхильда резко повернулась на смешок, - он бы мог захватить Бургундию с лёгкостью!
- Сестра, вы ведь о своей родине говорите, - заметила Брюнхильд. Кримхильда с неистовым желанием сказать ей что-то, что пробьёт её спокойствие, ответила:
- Вам, сестрица, просто нечем возразить.
- Род Гюнтера знатнее, - размеренно ответила королева. – Он король большого государства, а не мелкого графства, ставшего королевством без году неделя, сестра.
- Я вам такая же сестра, как вы – жена Зигфриду!
Теперь уже Брюнхильд обернулась к золовке; она была бледна, ноздри раздувались, лицо дрожало.
- Зигфрид – холоп моего мужа!
- Да как вы только смеете такое говорить…
Хаген, размахнувшись, сильным ударом выбил турнирную палицу из руки противника, она упала в песок, а сам противник согнулся с криком, говорящим, что рука, скорее всего, сломана. Ортвин и Гюнтер вместе успешно теснили зантенского риттера в чёрном шлеме. Зигфрид налетел на Румольта, тот не выдержал натиска, упал под копыта своей лошади и остался лежать. По счастью, здесь проходил край стычки, и барона не втоптали в арену, во всяком случае, не растоптали до состояния каши.
…- Ха, Гюнтер победил вас, вот вы его и выставляете лучшим героем земли! Зигфрид одержал победу посущественней…
- Что вы знаете о победах Зигфрида.
- Я… я его жена! Я принадлежу Зантенскому дому, а вы…
- Умолкните, вы мешаете мне своим квохтаньем смотреть турнир.
- Да как ты… - начала Кримхильда, и судьба стала делать поворот.
Хаген добрался-таки до Зигфрида и атаковал осторожно, по всем правилам. Король Зантена бросился в наступление, иноходец графа шарахнулся, но всадник удержал его и отбился от атаки Зигфрида, а затем стал нападать, целя в голову. Гюнтер тем временем подступился к одному из оставшихся зантенцев. Поединок шёл уже четверть часа с лишним, и почти столько же вели разговор дамы в королевской ложе…
- Ведьма! Чёртова ведьма!
- Наглая торговка, молчи и не позорься.
- Ага, не нравится, шлюха!
- Недобитая тварь, ты говоришь с королевой!
- Да я не ниже тебя королева!
- Все знают, что ты приживалка в собственном королевстве, и таких королев у Зигфрида ещё штук десять найдётся.
Гернот посреди азартных криков и свиста услыхал, наконец, невероятные оскорбления и обвинения. Кримхильда с яростными слезами в голосе прокричала почти навзрыд:
- Шлюха, шлюха! Это не оскорбление – правда! Гюнтеру-то ты уже попорченной досталась!
…Король вместе с Хагеном слаженно теснили Зигфрида, беспечно отбивающего не более половины их ударов, и всё такого же невредимого. Прочие частью выбыли, а те, что остались, замерли, наблюдая за поединком главных участников сшибки. Стало тише, и тогда сразу несколько трибун вокруг королевской ложи услышали рык Брюнхильд:
- Ложь!
- А это, скажешь, не твой перстенёк? – Кримхильда почти хохотала.
Бой приостановился.
- Зигфрид с тобой прежде мужа был. А кольцо твоё отдал мне!!
- Ты воровка. – По лицу Брюнхильд текли слёзы, сдерживаемые, а потому словно концентрированные.
- А вот и нет, ты не хуже меня знаешь!
Гюнтер, Зигфрид и Хаген дружно опустили мечи.
- Господи Боже, - прошептал первый.
- Хм, - с весёлым удивлением заметил второй.
- Хвост Андвари! – сквозь зубы выжал третий.
- Хильда, ты что, - растерявшийся Гернот ещё пытался свести всё на нет. – Месстрес, не слушайте её…
Гюнтер почувствовал, что взгляд Хагена переместился с Кримхильды на него, и осторожно поднял глаза на вассала. Тот смотрел на короля так, будто до него дошла какая-то давно известная истина, с просто безграничным удивлением, такого выражения Гюнтер никогда раньше (да и после) на его лице не видел. Зигфрид же, похоже, понял, что дело, похоже, серьёзное.
- Кримхильда, вон отсюда! – прокричал он. Она обернулась на голос, растерянная и жалкая, будто это не она сейчас исступлённо обвиняла королеву Бургундии.
- Я сказал, вон! В замок, в покои, и не выходить оттуда!
Кримхильда медленно перекинула шлейф через руку изящным движением, медленно спустилась из королевской ложи (толпа ужалась, давая дорогу) и медленно ушла. За оградой ристалища её, как и других знатных господ и дам, ждала лошадь, и томился стерегущий её паж.
- Продолжим? – осведомился Зигфрид.
- Супруг мой! – Брюнхильд стояла в королевской ложе, прямая, но словно сдерживающая боль внутри. – Ваша сестра оскорбила меня обвинением. Я требую разбирательства!
Гюнтер вздохнул и спросил во всеуслышание:
- Друг мой Зигфрид, говорили ли вы вашей жене, что якобы обесчестили королеву?
Вопрос был с хитринкой: на обсуждение выносилось не то, сделал ли зантенец это, а сказал ли он об этом Кримхильде.
- Нет, конечно! Злой женский язык, по чести сказать! – добродушно возмутился Зигфрид. – Знаете что, друг Гюнтер, преподайте вы урок вашей жене, а я Кримхильде дам, нужно, будь она хоть трижды королева, убояться жене своего мужа, вот! А я ничего не говорил ей. Я могу поклясться, если хотите. – И он подал Гюнтеру руку, чтобы дать клятву, но тот не принял. Облизнув губы, сказал:
- Мессер, я вижу, что вы не солгали!
Зигфрид развёл руками, как бы говоря «Ваша воля». Перед тем, как свидетели стали переговариваться, выражать разнообразные предположения, возмущаться, смеяться в кулак, размахивать руками, ругаться – перед тем на минуту на трибунах стало совсем тихо. «Если верит, то почему не дал принести клятву?», повис всеобщий невысказанный вопрос среди множества других вопросов.
- Властью, данной мне от Бога, объявляю закрытым это дело, а обвинения моей сестры – ложными и злонамеренными, и запрещаю обсуждать произошедшее верным подданным короны, не желающим бросить тень на честь рода Гибихунгов, - заявил Гюнтер, и вопрос так и остался невысказанным. Решился задать его один Хаген, и то, конечно, предпочёл сделать это наедине:
- Почему вы не дали ему присягнуть? – спросил он, нагрянув в кабинет сюзерена.
- Потому что не брать же мне с него клятвы после каждой женской сплетни, - пожал плечами Гюнтер. Он прекрасно знал, что Хаген его уже раскусил, даже хотел, чтобы тот уже вывалил на его голову все вопросы и обвинения, всё разочарование… Нет, пожалуй, он хотел потянуть время – чем больше, тем лучше.
- Мой король, - начал Хаген, опершись руками о стол, - я что-то знаю. И хотел бы всё узнать.
- И что же ты знаешь?
- Что вы проиграли Брюнхильд вторую схватку, в брачную ночь, что она не подпустила вас к себе и ранила. Что вы что-то сказали Зигфриду. И он на следующую ночь пропал, а появился только под утро.
Гюнтер не ответил, молчание продолжалось ещё пару минут; оба ждали непонятно чего.
- Мой король, - сказал, наконец, Хаген, - вы никогда от меня ничего не скрывали. Вы не верите мне теперь. Что случилось?
Наверное, он один из всех знакомых Гюнтеру людей мог произносить такие слова столь деловым тоном. Глаза вассала, правда, были оранжевые.
- Ну… так сказать… понимаешь ли, семь лет молчал, а теперь рассказать?
- Расскажите.
- Знаешь ли, - Гюнтер вертел в пальцах перо, измазал руки чернилами и мог поэтому не поднимать на вассала глаз. – Это некрасивая история, более того, подлая, не говоря уже о том, что недостойная бургундской короны.
- Мне всё равно.
Король сам не ожидал, что этот ответ так утихомирит его душу.
- Ну, во-первых, – об этом Брюнхильд не знает, хотя я полагаю, что догадывается – на бой с невестой вместо меня вышел Зигфрид! – После этой тирады Гюнтер перевёл дух, глядя на невозмутимого Хагена с какой-то робостью. Продолжил: - Он пришёл, понимаешь, он не оставил мне выбора! Ладно, поздно уже оправдываться. Брюнхильд я бы не одолел, теперь я могу это со всей уверенностью сказать. В первую брачную ночь она действительно меня победила, а потом повесила на крюк в стене… - Гюнтер не выдержал, спрятал лицо в ладонях. Потом неожиданно легко продолжил: - Зигфрид расспрашивал меня наутро, так расспрашивал, что я, в конце концов, рассказал. Он сказал, что придёт ночью. Помогать… Я решился на это от отчаяния, Хаген, клянусь чем угодно, я был готов наложить на себя руки от такого унижения! – Он знал, что не сделал бы этого, но теперь говорил и был почти уверен в этом, смотря в лицо вассалу, который прятал глаза. – А Зигфрид сказал, что непременно всё разрешит… Он не спросил меня, а так сказать, говорил как об уже решённом деле. Я даже не знаю, права Хильда в своих обвинениях или нет, - вполголоса прибавил он. – Зачем он ей рассказал, да ещё кольцо отдал?! Зачем он вообще забрал у Брюнхильд кольцо!
- Сначала принцесса говорила, что у них с Брюнхильд одинаковые перстни, - сказал Хаген спокойно. – Ведь глупость.
Гюнтер был рад, что фон Тронеге ушёл от основной темы.
- Наверное, он придумал это сходу, а рассказал жене только в Зантене. Можно сказать, я влип в это… словно муха в мёд. – В кабинете снова заплавало молчание.
- Почему она назвала сына Зигфридом? – спросил Хаген.
- Брюнхильд? Зигфридом? Я думал об этом. Но, Хаген, в конце концов, Зигфрид крестил своего сына Гюнтером, это честь… К тому же имя наделяет человека особыми свойствами, так считается…
- Всем рот не заткнуть, - продолжал Хаген, не став разубеждать и без того ни в чём не убеждённого сюзерена. Гюнтер чувствовал себя в каком-то почти сне, вассал высказывал его собственные, Гюнтера, мысли. Король снова посмотрел на владельца Тронеге, даже не бледного, а серого, мрачного, как никогда, оранжевые глаза светились сами по себе. Гюнтер едва ли не впервые в жизни испугался своего друга и подданного; одновременно он понял, что вся его надежда, ни на чём не основанная надежда, что «всё кончится хорошо» – надежда на одного Хагена, который всегда и из всего находит выход, что полагается на полукровку больше, чем на самого себя. Что уже хочет услышать от него какую-нибудь грубость или резкость, только чтобы он не смотрел так непроницаемо…
- Теперь пойдут слухи. Что ваш сын не ваш. Что королева вам изменяет. – Фон Тронеге методично загибал пальцы, считая. – Что Зигфрид может захватить Бургундию, а он может. Что вы плохой король. Что вы ненастоящий король. Что королева…
- Прекрати! – с облегчением махнул рукой Гюнтер. – Почему ты не можешь остановиться, пока не перечислишь всё? Давай, скажи, как быть.
Хаген вдруг резко махнул рукой куда-то в сторону, похоже, еле удерживая прорвавшуюся ярость.
- Мой король! - теперь голос вассала сделался по-настоящему грозным.
- Что? Давай, говори, не тяни.
- Вы сами что думаете? Принцесса сказала правду?
- Она уже давно королева, Хаген, давно королева… Зигфрид, боюсь, провёл всех нас… Ох, Боже мой, я не знаю! Он этой выходкой не её, он меня, меня обесчестил, нас обоих! Что делать, Хаген?
- Убить его.
Это предложение подействовало на Гюнтера весьма сильно; его аж отбросило назад, впечатало в спинку трона.
- Убить? – с недоверчивым смехом произнёс он. – Убить? Ты что, Зигфрида – убить! Ты в своём уме?
- В своём.
- Нет, ну надо же, в своём! Иди к дьяволу, нельзя убивать друзей и союзников, тебе этого никогда не объясняли?
Хаген подался вперёд:
- Он оскорбил вас, он оскорбил королеву, он… - Фон Тронеге осёкся. После этих горячо сказанных слов он буднично прибавил: - Время его настало. Пора.
- Ну, знаешь ли, время… Зачем нам терять Зантен? Если уж ты не понимаешь моих душевных побуждений, внемли, так сказать, голосу разума.
- А зачем Зантен посла к готам отправил?
- Иди к дьяволу, повторяю снова, и со своим разумом.
- Мой король, ответьте мне.
- А что ты хочешь спросить?
- Вы ненавидите его?
Гюнтер посмотрел на Хагена, пошевелил губами. Вид его был весьма растерянный. Три секунды или чуть меньше он смотрел в глаза вассалу.
- Да, - резко ответил он. – Да! Вот ненавижу! И, клянусь, есть за что!
- Вы оскорблены им, мой король?
- Я страшно, я смертельно оскорблён!
- Зигфрид запутал нам наследование трона и разрушил внутренний мир, так, мой король?
- Да, чёрт возьми, да!
- Тогда прикажите убить его.
- Нельзя его убить, - Гюнтер потерял весь свой то ли нервический, то ли полученный от Хагена запал. – Он, можно даже сказать… бессмертен. К тому же, я не варвар. О чём мы вообще с тобой разговариваем? Какая-то глупость, оскорблённое достоинство, месть, убийство, Господи, прости меня, грешного! Об этом нельзя даже думать. Да никто и не знает ничего.
- Как пресечь слухи?
- А, ты наконец-то заговорил о деле. Это я предоставляю тебе, справься, как можешь.
- Слушаюсь, мой король.
- Это отвлечёт тебя от твоих кровожадных планов.
- Прикажете идти?
- Иди.
Вслед ему Гюнтер приказал:
- И чтобы я больше не слышал от тебя ни о каких убийствах!


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 13.06.2010, 01:54 | Сообщение # 17
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Хаген не стал устраивать грандиозную кампанию с указами короля, объявлениями герольдов, приказами, сажанием под стражу и пр.; Гюнтер позднее одобрил это, понимая, что в таком случае вышло бы подобие Геростратовой славы, которого приказывали забыть и которого, разумеется, все поэтому запомнили. В тот же день пошли горячие споры в харчевнях, в которых принимали участие и люди из «зелёных плащей» и личности, никому решительно не знакомые… На следующее утро, когда уже сложились несколько песенок на животрепещущий сюжет, появились среди фривольных о короле-рогоносце и тому подобных – хитро-оправдательные. Потихоньку стали вертеться колёсики и прочие детали механизма убеждения. Кого там Хаген подкупил, уговорил или припугнул, осталось, конечно, неизвестным, но в один эпизод вечера после знаменательного турнира владелец Тронеге всё же попал.
Он ехал по кривой улочке, а улочки в Вормсе были кривые все, за исключением главной площади, которая была круглая, уже небо наливалось темнотой, только за собором ещё клубились фиолетовые, малиновые и оранжевые облака, выделяя его шпили. Когда он оказался в конце улочки, где ночь уже наступила, то приостановил коня; причина была такова, что её услышал бы любой, кто проходил бы этим закутом. Печальные, вечерние звуки скрипки шли откуда-то, словно из самых сумерек, а не из таверны, где на самом деле играл скрипач. В уже практически не полумраке, а темноте, качалась плошка с маслом и фитилём, являвшаяся ничем иным, как фонарём, чуть освещавшая край вывески с изображённой на ней двуострой секирой. Скрипка там плакала и заливалась этими слезами, и даже на улице сквозь шум было слышно. Хаген, как уже сказано, приостановил лошадь; сам он казался тенью или чем-то даже пострашнее, может, блуждающей душой умершего на бледном коне. Он тронул поводья, направляя иноходца к таверне, но тут скрипка умолкла, а потом кто-то звонко и громко крикнул с ироничными нотами: «Не ослышался ли я?». И уже серьёзно: «Ах ты, скотина!», потом раздался какой-то шум и топот, даже звон, затем ругань, и через несколько минут – Хаген терпеливо ждал, чем всё это закончится – из дверей таверны буквально вылетел человек. Даже в темноте было видно, что он задирист, молод и рыж. Рыжие эти волосы были собраны в растрепанный хвост ремешком, чтоб не мешали; в руках человек что-то держал, бережно вместе с тем цепко прижимая к себе. Могло показаться, что ребёнка. Оказалось, что скрипку. Парень остановился, не отбежав и на три шага от двери, не видя в паре шагов от себя неподвижную фигуру на коне.
- Ну! – воинственно и так же звонко крикнул он, обращаясь к таверне. – Подходи, кому жить неохота!
Кто-то выглянул наружу, но тут же исчез, а дверь закрылась. Скрипач раздельно, громко и издевательски рассмеялся, адресуя свой смех трусам в таверне. Обернувшись и увидев всадника, он от неожиданности вскрикнул.
- Так вот почему они сбежали, - заметил он, - оказывается, они не моей грозной персоны испугались.
- Вряд ли меня увидели, - ответил Хаген.
- Имею ли я честь знать вас, мессер? – учтиво, но с долей усмешки осведомился скрипач.
- Ты сам кто?
- Позвольте представиться, Фолькер из Альцая, шпильман, скрипач, лютнист, флейтист, и многое другое.
- Хаген из Тронеге.
Фолькер, уже принявшийся осторожно ощупывать свою скрипку, на мгновение замер.
- Вот тебе раз, - заметил он, снова взявшись за инструмент. – Не думал, что встречу графа на тёмной улице возле распоследней таверны.
- Зачем играл там, если распоследней?
- Как зачем, мессер, за это можно денег заработать. Впрочем, могут заплатить и так, как сейчас. Вообще же я состою при дворе, но нечасто в последнее время мне доводилось пожить на хлебах короля. Куда вы направляетесь?
- В замок.
- Позволите с вами дойти? – Хаген в ответ пожал плечами. – Я без лошади, кстати сказать.
- Берись за стремя, и идём.
Широко шагая, Фолькер внимательно вгляделся в едва различимое жёстко очерченное бледное лицо. Сам он виден был куда лучше, возможно, из-за рыжины, которая оранжево переливалась даже в темноте и, можно сказать, освещала его лицо словно небольшой факел.
- Могу я спросить, что вам кататься здесь по вечерам? – негромко поинтересовался он. Хаген отвечал, также понизив голос:
- Выполняю приказ короля.
- О, тогда мне остаётся только замолчать, ведь так? – Фолькер усмехнулся. Хаген в свою очередь всмотрелся в него и, похоже, увидел больше, чем углядел скрипач в его собственном, Хагена, лице.
- У тебя странная речь для шпильмана. Какого будешь рода?
- Вам интересно? – не поверил Фолькер. Ему очень польстило, что этот человек, который так его заинтересовал, сам интересуется им. – В общем-то, я риттерского рода, можно сказать, что и зажиточного… Знаете, - вдруг понесло его, - мне всегда было ужасно этого стыдно!
- Почему?
- Ха, почему, мессер! Я хотел и хочу добиться признания, и кое-чего добился, а разве приятно мне было состязаться со шпильманами, которые, увидев на моём плаще герб, начинали прятать глаза и вот эдак что-то лепетать? Или, уж не знаю, что хуже, начинали петушиться и намекать на то, что скрипка моя куплена на деньги моего батюшки. Не много вы найдёте людей благородного происхождения среди нашей братии, мессер! Это ужасно, слышать, что твоя скрипка куплена на отцовские деньги! Я поэтому из Альцая приехал в Вормс. Поиздержался в дороге, кстати, и скрипка-то меня и прокормила… Вы, может быть, не поймёте, что я имею в виду, о благородстве я не говорю сейчас…
- Я понял.
До этих слов Хаген был будто погружён в какие-то свои недобрые мысли, и неожиданный ответ приятно Фолькера удивил. Хотя сначала любопытство шпильмана было скорее боязливым, он почувствовал ещё раньше тепло к графу Тронеге, и эта теплота возросла от его «Я понял» – скрипач был почему-то уверен, что действительно понял. Он едва ли не впервые в жизни заговорил об этом, да ещё с чужим, да ещё с вышестоящим человеком, да ещё с пользующимся очень противоречивой славой.
- Значит, собираешься всего добиваться своими силами?
- Именно так, мессер. Самое забавное, что скрипку мне подарили, я с раннего детства мечтал о скрипице, и наш сосед, риттер из знатных, и добрейший человек, подарил мне её… - Улыбка звучала в его голосе; говоря о «ней», он будто рассказывал о любимом человеке. – Отцу это пришлось по душе, но лучше бы он был против! Я чувствовал себя будто уродом, который сам ничего не может, а как доказать, что это не так, ведь я и сам в этом уже не был уверен? Когда я почувствовал, что более или менее готов – футляр со скрипкой на плечо, и в Вормс! Вот, собственно, и вся история.
- Происхождение, - бросил Хаген. – Эта штука бросает тень. Длиннее, чем она сама, раза в три. Добро бы хоть было о чём говорить. Так у тебя даже думать не о чем. Тем более – говорить… Нечего стыдиться, шпильман.
- Спасибо, мессер. – Фолькер удивился про себя неожиданной речи владельца Тронеге, но виду не подал, а если ненарочно и подал, то вряд ли это было особенно заметно. Сам он стал вдруг рассказывать о ссоре в таверне, о скрипке, о матушке своей, о скрипке, о старшем брате – риттере, о скрипке, и так они добрались до замка. Хаген слушал, а Фолькер чувствовал себя необыкновенно открытым, и зачем он только так болтал, нет, стыдно ему за свои речи не было, потом он только корил себя за то, что так надоедал графу Тронеге. Фолькер откланялся ещё у ворот и долго не мог успокоиться; у себя в комнате он, настраивая мяукающую скрипку, всё беседовал сам с собой, и отругал себя, и улыбнулся пару раз.

Авентюра V
Данкварт гнал коня. Он никогда не бил и не шпорил лошадей, но теперь дошёл и до этого, он забыл обо всём, кроме того, что надо как можно скорее прискакать в Вормс. Фон Рависсант спас свою шкуру, сбежал, как трус, разразившись напоследок речью о том, что заберёт «своё баронство» и что даже аустринцы лучше тупых бургундов, которые позволяют доить себя гуннскому гадючнику.
Он приступил к действиям сразу же; было сделано несколько нападений, одну деревню он даже сжёг, крестьяне, вооружившись у кого чем было, пришли в замок, прося защиты графа. Данкварт понимал, что Герхард может воздействовать и через своих союзников, что, возможно, пишет письма королю, а поэтому лучший способ – рассказать сюзерену обо всём самому. Оставив в качестве начальства Готлиба и сотника из тех, что были в хагеновском клине на Саксенских холмах и стояли у Инна, барон поспешил в столицу. С одной стороны, он должен был предстать перед королём, с другой, он оставлял свои земли обезглавленными – впрочем, он был уверен, что его голова всё равно не поможет, тут нужен Хаген, или Ортвин, а лучше они все трое.
Границу между Тронеге и Вольфенвальдом он уже пересёк; чем ближе была столица, тем сильнее он беспокоился, выезжая из поместья, он был сосредоточен и спокоен, а теперь резко оборачивался на любой звук.
Рано утром Данкварт с двадцатью всадниками сопровождения въехал под очередную сень леса, который покрывал и Тронеге, и Вольфенвальд, только иногда раздаваясь вокруг небольших городов, деревень и укреплённых замков. Было здесь и несколько монастырей и поля, какие-то почти жалкие по сравнению с днями и днями путей по лесу.
Лес, как ему и полагалось, был сумрачен, тёмно-золотист, тёмно-зелён и по большей части хвоен. Пришлось перейти с рыси на шаг – деревья росли густо.
Вскоре стали появляться и листья, кое-где уже жёлтые. Лиственные эти ветки находили как-то способ, чтобы высунуться меж сосен и внаглую помахать кому-нибудь, кто окажется на дороге. Увидев впереди купу, похоже, ясеней, Данкварт остановил лошадь. Что-то внушало ему смутные подозрения; это было не предчувствие даже, он что-то заметил и не мог вспомнить – что.
- Друзья, - сказал он, более-менее оформив свои подозрения, - там, впереди – подходящее место для засады. Сердце подсказывает мне, что нам здесь не рады.
- Если сердце подсказывает, сударь, - ответили ему, - то лучше будет поверить.
- Что нам делать прикажете?
- А кто там может быть?
- Я не знаю.
- Это ведь земли графа Вольфенвальда.
- Это я как раз знаю. Похоже, фон Рависсант пытается добраться до нас и здесь.
- Что прикажете, мессер?
- Давайте проскачем поскорее через то место. Если там засада, то, скорее всего, это лучники на деревьях. Они не успеют, спуститься, не так ли? А если там никого нет, то… словом, никого нет. Вперёд, друзья, оставим фон Рависсанта с носом.
- Слушаемся, мессер! – ответило сопровождение практически заговорщицким шёпотом.
Они с разгону пролетели ясеневую кучу на полном скаку, но очень хорошо знакомый свист несколькими голосами вмешался в лошадиный лёт. Данкварт успел ощутить чувство, выражаемое словами «Я же говорил…», но тут же устыдился, чего не изжил бы и за полгода, если бы не обилие последующих событий. Свист, как и следовало ожидать, закончился звуком попадания в цель и несколькими вскриками. За деревьями, насколько это можно было увидеть на скаку, замелькали люди, и отнюдь не мирные.
- Быстрей! – крикнул Данкварт, понимая, что теперь важные вести до столицы просто так не доходят. Двадцатка его, впрочем, и так припустила во весь опор.
С нестройным топотом они проскакали по подобию дороги, мимо пасущихся свиней с открывшим рот свинопасом, мимо совершенно необхватной ели; наконец, кони вынесли их на более-менее открытое пространство.
- Ага! – сказал барон, немного сбивчиво дыша. – Скоро мы доберёмся до усадьбы фон Вольфенвальда. Хотя его, вроде бы, нет сейчас дома, нас должны принять радушно. Однако кто это так невежливо нас встретил в лесу, как думаете?
- Разбойнички, - первым откликнулся десятник, которому в плечо попала стрела, и теперь выражавший героическую стойкость всем своим видом.
- Может, сами вольфенвальдские это и есть! – запальчиво возразил мальчишка с недавними, а потому выставляемыми напоказ, усиками.
- Зачем это графу, а?
- Так он же родственник фон Рависсанту и должен с ним заодно быть! Ведь правда, мессер.
- Господин Герхард, хоть и паскуда, но человек чести, зачем ему втягивать других в своё дело?
- А разве это будет пятно на его чести, друзья мои.
- Граф хитёр для такой засады, разбойники это!
- Слушайте, сударь, давайте поспешать, вдруг догонят.
- Смешно бояться каких-то разбойников, - пожал плечами Данкварт. – Поедемте шагом.
- А если это убийцы подосланные, мессер?
- Убийцы на то и убийцы, что бой не примут. К тому же, усадьба уже недалеко, если мне не изменяет память. За мной, друзья, вечер близко, нас может застать в пути темнота.
Привратник сообщил, что граф дома; узнав, что приехал сюда Данкварт из Тронеге, он быстро отпер ворота. Въезжая, Данкварт увидел, что открыл ему старик, плешивый, с еле удерживающимися у подбородка щеками, но ещё крепкий; лицо его, казалось, выражало почти брезгливую неприязнь. Что он слышал о бойцах из Тронеге, чтобы, почти не скрываясь, так смотреть?
Данкварт почувствовал себя виноватым и злым; между тем старик проводил их до дверей в залу, оповестил управляющего. Тот оказался старшим дружинником, совсем не похожим на слугу фон Вольфенвальда, как Данкварт их себе представлял.
Потом в зале их встретил сам граф; он с видом радушным и учтивым поприветствовал гостей и сообщил, что как раз накрывают на ужин; Данкварт поблагодарил. Солдаты его отправились есть и отдыхать с людьми фон Вольфенвальда, на прощание посмотрев поддерживающе на своего барона, а сам барон сел за стол с хозяином.
- Как прискорбно, - сказал граф с прискорбным лицом, услышав о засаде. – Барон, должен вам сказать, это не разбойники, разбойники в этих местах давно повыведены.
- Кто же тогда?
Граф положил себе на тарелку кусок пирога и долго занимался им. Когда поднял лицо на Данкварта, то на этом лице была жалость.
- Мой юный друг, - неторопливо произнёс фон Вольфенвальд, - (надеюсь, вас не обидело подобное обращение), я могу сказать вам только то, что это не мои люди и не случайные разбойники.
- Граф… послушайте, это фон Рависсант?
- Как вы, однако, откровенны, барон… - Фон Вольфенвальд улыбнулся. – Герхард с лёгкостью приезжает ко мне, охотится в моих лесах, заезжает в гости… Я не могу ничего сказать по этому поводу.
- Он говорил мне, что мой брат якобы хочет отнять его графство и что король намерен взять ваши земли под власть короны. Это бред, согласитесь, бред, но кто мог всё это ему рассказать? Вас действительно притесняют, он что-то видел подобное?
- Боже мой, конечно, нет! Барон, откровенно говоря, мне жаль вас. Вы оказались в пренеприятной ситуации. Герхард… мой кузен ничего подобного не видел и ни от кого не слышал, он просто намерен свалить вашего брата, уничтожить его власть, а, может, и весь ваш род.
- Пресвятая Дева, - выдохнул Данкварт.
- Если уж я начал откровенничать с вами, то скажу и то, что Герхард давно это задумал. Он ненавидит вашего брата, что вы и сами могли заметить.
- Он… не может быть так хитёр, он совершенно другой человек.
- Посудите сами. Почему он столько говорит о незаконном происхождении вашего брата? Если король перестанет доверять Хагену, то, быть может, удастся, простите, оттягать у него графство Тронеге.
- Но тогда графом стану я.
- А если вы безвременно погибнете? – в упор спросил фон Вольфенвальд, – вы, и ваш племянник.
- О Боже!
- Теперь понимаете?
- Низкая сволочь! Но как, как он отхватит Тронеге себе, он, слава Богу, нам не родственник?
- А как королю наградить верного советника и победителя Аустри? Тем более что прервался род графов Тронеге.
- Ещё не прервался, чёрт побери! Спасибо вам, граф. – Данкварт глотнул вина. – Я даже не подозревал, что всё так… подло…
- Не за что, - хмыкнул фон Вольфенвальд. – Я же верный слуга короля и друг его друзей. Приглашаю вас заночевать в моём скромном жилище.
- Спасибо ещё раз, граф. Завтра же выезжаю, с петухами, надо спешить, рассказать всё королю.
- Одна надежда у вас – что влияние графа Хагена ещё сильно. Если же нет… - фон Вольфенвальд пожал плечами со спокойным и печальным лицом.

Гюнтер по достоинству оценил весь ужас ситуации, в которой оказался, когда отправился верхом на Улицу Оружейников в сопровождении Хагена и двух «зелёных плащей». Собственно, он собирался просто прогуляться, а оружейник был нужен только в качестве предлога; король хотел уехать подальше от шушуканья и быстро отводимых взглядов. Он только теперь понял, что недооценил влияние известия о королевском позоре на бургундов (а Хаген, думал он раньше, а что Хаген, он всегда слишком болезненно реагирует на подобное…).
Но ведь, действительно, каково узнать, что Гюнтер, один из лучших правителей за последние сто лет, так… даже не опозорился, оказался рогоносцем, дураком и безвольным слабаком?
Не успел он немного успокоиться под влиянием мерного шага спокойной вороной лошади, как выехал на людную улицу. И понял, что зря выехал из замка и вообще зря остался жить королём. Стало тише, воздух потяжелел. Прохожие, снимая шапки, что-то шептали друг другу. Гюнтер чувствовал рядом Хагена, это несколько успокаивало; однако вассал сделался ещё мрачнее обычного, и это было плохо. Король ощутил стыд, страшный, самый настоящий; он видел, его подданные жестоко разочарованы в нём. И то уважение к нему, больше, чем просто к королю и графу Вормскому, больше не вернуть…
- Король, кто муж твоей жены?
Хаген выгнал своего коня вперёд, копыта замелькали над головой тощего парнишки.
Холопы! Чёртовы прихвостни! Какое там уважение, дело не в этом простонародье и его чувствах, дело в нём самом, Гюнтере. Его честь запятнана, он теперь не король, потому что вождь и правитель жалким и смешным быть не может!
Насмешник упал в грязь, держась за грудь, где на рубахе проступило пятно крови. Хаген вернулся к сюзерену. Король, и вассал за ним, повернули коней, следом поехали и оба растерявшихся «зелёных плаща».
- Что же ты не загасил слухи? – спросил Гюнтер.
- Нужно немного времени, мой король. День прошёл, - ответил Хаген.
- Надо было его убить, - сказал Гюнтер, – или вызвать стражу.
- Вряд ли после такого удара он долго проживёт, - отвечал Хаген, глядя на украшенную серебряными колечками уздечку. Он ни намёком, ни взглядом не выразил мысли «А ведь я предупреждал!» и не вернулся к разговору «С Зигфридом надо что-то делать», даже когда они остались одни. Гюнтер за это был ему всей душой благодарен.
- Скоро осень, мой король, - говорил Хаген. – До Истланда трудно добраться, пойдут штормы.
- Да, надо скорее пересылать им зерно, да и их самих следует поторопить. Зови писца, я отправлю Хундингу, так сказать, вежливое…
- …но настойчивое…
- …письмо. Да.
Хаген, открыв дверь, кликнул писца.
За делами они провели некоторое время. Гюнтер был больше погружён в свои мысли, чем в известия и послания. А мысли короля, надо заметить, были мало понятны ему самому, он впал в полусонную тяжёлую задумчивость, только в груди жгло и жгло, требуя что-нибудь сломать, разрушить, ударить, изувечить, выместить… Хаген! подумал он, глядя на вассала. Он тоже знает, он знает всё. Что он думает, чтоб его черти на вилы подцепили?! В эту минуту Гюнтер его ненавидел.
Не знал Гюнтер за собой такого никогда.
Выйдя во двор – отдохнуть минутку – спускаясь по наружной лестнице, он увидел, как Зигфрид упражняется с мечом. Молодой, весёлый, красивый. Делал он это не столько из желания потренироваться, сколько из-за зрителей в окнах и во дворе, зачарованных зрелищем его грации и силы – король и сам замер, сжав пальцами резной узор на перилах. Казалось, Зигфриду так и осталось восемнадцать…
Зантенский король обернулся, увидел бургундского короля и отсалютовал ему мечом. Гюнтер приветственно кивнул и решил, что надо что-то спросить.
- Друг Зигфрид, а где ваша пригожая жена, моя сестрица?
- А, она сидит в покоях, носа не высовывает, со вчерашнего утра. Я думаю, её замучил стыд, - авторитетно прибавил он.
Гюнтер улыбнулся, снова кивнул и поднялся по лестнице. Возле дверей в кабинет он прислонился лбом к стене и замер, хотя зубец малой короны впился в кожу, и мешала длинная туника. Когда стоять неподвижно стало невтерпёж, он со сдавленным ругательством двинул кулаком по стене, больно ушиб руку. Когда он уже почти готов был залиться слезами, двери кабинета открылись – открыл их Хаген, и сюзерен посмотрел вассалу в лицо. Граф Тронеге всё, похоже, понял.
- Мой король.
- Хаген… - Гюнтер перевёл дух. – Его надо убить. Его надо убить, мы убьём его, мы отомстим… Он больше жить не будет!


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 13.06.2010, 01:55 | Сообщение # 18
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Авентюра VI
- Как, собственно, это сделать? Стрелы не помогут, как мы уже выяснили, что до прочего оружия, то никому ещё не удавалось даже, так сказать, царапинку на нём оставить.
- А если панцербрехером попробовать? – спросил Ортвин.
- Ты говорил об этом вчера, - напомнил памятливый Гернот. Король насторожился:
- Вчера?
- Мы говорили об этом… - смутился брат.
- Если бы панцербрехер помогал, его бы убили ещё саксенцы, - сказал Хаген.
- Да, - кивнул Гернот и добросовестно сообщил: - у них панцербрехеры появились раньше, чем у нас, они более распространены и…
- Брат мой, - возвысил голос Гюнтер, - я предлагаю прекратить разговор о панцербрехерах. Есть ли у вас, мессеры, эээ, так сказать, другие предложения?
Гернота не удалось сбить с панталыку; он скороговоркой, пока не прервали, сказал:
- Я читал древние сказания, у любого неуязвимого героя есть слабое место. Вспомните Ахиллеса!
- Мой принц, значит, нужно зантенцу пятку отрезать? – Ортвин не мог не съязвить и не показать, что не хуже принца знает об Ахиллесе. Хаген прибавил:
- Я попытаюсь вызнать.
- Вот видите, и Хаген со мной согласен, - мягко произнёс Гернот.
- А если просто его задушить?
- Молчи. Не тот способ.
- Действительно, Ортвин, это будет недостойная месть, - заметил Гюнтер.
- Мой король, вы когда-нибудь раньше мстили кровавой местью?
- Признаться, нет.
- А к чему ты клонишь, Ортвин? – спросил Гернот.
- К тому, что главное убить, а как – не так уж важно, верно?
- Нет.
- Тьфу, милейший дядюшка!
- В конце концов, наверное, можно ядом…
- Я думал об этом, брат мой. Но меня, так сказать, гнетут сомнения, подействует ли на него яд.
- Да, может, у него и глотка с желудком покрыты бронёй.
- Лучший яд – меч. А в таком деле лучший меч – топор или молот.
- Это вовсе нериттерское оружие.
- Да его и молотом не убьёшь, - печально заметил Ортвин. – Дядя, ты же бил его по голове на турнире?
- На турнире он от удара даже не пошевелился, - ответил за Хагена король.
- И это при том, что у дяди моего тяжёлая рука, весьма… Мда…
- Чёрт его забери, его, что, совсем никак не убить?! Он может творить, что хочет, и оставаться безнаказанным!
- Ну, он король, в конце концов…
- А мой брат разве не король более знатный и благородный, чем он?
- Гернот, а ты… зачем, скажем так, присоединился к нам?
- Я, - Гернот задохнулся, - я думал, он настоящий риттер! Он был похож на… на героев легенд. А он оказался не просто таким же, как мы, он оказался подлецом, низким подлецом. Вот вам моё слово.
Глаза Хагена посветлели до цвета белого вина; а Гюнтеру стало в душе стыдно. Это мы с ним два подлеца, подумал он, а, вернее, я один подлец.
А кто меня толкнул на эту подлость? Он! Почему герои всегда остаются чисты, а пачкаются только простые смертные?
От философских мыслей его отвлёк голос Хагена, зазвучавший вдруг зловеще:
- У него должно быть уязвимое место, и оно есть. Я его узнаю.
Ортвин поинтересовался:
- А кто же совершит саму месть, или мы положимся на Бога?
- Не шути такими вещами, барон, - одёрнул его Гюнтер.
- Но вы ответите, мой король?
Хагена этот разговор раздосадовал и, похоже, ещё развеселил:
- Я убью!
- Конечно, если ты вызнаешь это уязвимое место. А если его нет?
- Есть. Увидишь.
- А если нет – будем душить и травить! – фыркнул Ортвин. – Я полагаю, до самой гибели зантенца Хаген нам тайного местечка не откроет, а то вдруг кто-то его опередит?
Хаген замахнулся на него пустым кубком.
У Зигфрида нет уязвимых мест, снова понесло в сторону короля, ничто не способно поколебать этого героя хоть на какое-то время. Он защищён изнутри, как снаружи. Что ему Кримхильда, что ему Брюнхильд… Но должна же быть хоть одна щёлочка, слабость, не в душе, так в теле, нельзя человеку без неё, на то он и смертный человек! Откровенно говоря, Гюнтер не мог вынести мысли, что есть на свете непогрешимые люди – кроме святых, конечно, но они-то святые и они не бесчестили его, Гюнтера, жену, его королеву, они не предлагали непрошенной (хотя, надо признать, своевременной) помощи!
Нет такого закона, чтобы его обвинить, – несло его дальше – что с того, что Брюнхильд как измельчавшая река, что Кримхильда два дня не выходит из опочивальни, и глаза у неё серые, что сам Гюнтер… Ох, Господи!
- Какая гадость, - сказал Ортвин в коридоре.
- Что именно? – спросил Гернот.
- Мы, фактически, просто завидуем зантенцу. И идём на это из зависти.
- Я уже сказал, почему я согласен с Хагеном! – вспыхнул Гернот. – По чести сказать, я зантенцу совсем не завидую! И никогда не завидовал. А твоя, друг Ортвин, зависть – разумеется, только твоё дело.
- Было бы чему завидовать.
- Ну, как же, есть чему…
- Ага!
- Ну тебя, Ортвин, к зантенской бабушке, - обиделся Гернот.
Когда принц и барон вышли, король обернулся к вассалу, снимавшему нагар со свечи.
- Ну, гордый и безжалостный защитник, - сварливо и с иронией сказал Гюнтер, - объясни теперь, как вышло, что столько народу впуталось в это дело?
- Вы же и впутали, мой король.
- Да, ты прав… пожалуй, что и я. Уже, наверное, весь Вормс догадался…
Хаген, подсчитав в уме, поправил:
- Чуть больше половины двора. Горожане – с четверть.
- Между прочим, мы не спросили ту, чью честь защищаем.
- Я поговорю с ней.
- Хорошо. Завтра же.
- Могу идти?
- Иди, - Гюнтер устало откинулся на спинку кабинетного трона. Хаген вышел, и король почувствовал окончательный упадок сил. Не хотелось ни звать слуг, ни гасить свечи, ни даже спать… Мысль об убийстве толкала его изнутри то в один висок, то в другой. На него нахлынуло разом столько всего, что он преодолел безволие, вскочил, резко открыл дверь и выглянул в коридор.
- Хаген!
Вассал, уже дошедший до лестницы, услышал и вернулся. Гюнтер смотрел, как он идёт по коридору, совершенно несчастными и потерянными глазами.
- Мой король?
- Ты не спешишь никуда?
- Нет.
- Тогда задержись.
Уже в помещении Хаген спросил:
- Не можете решиться или что другое?
- И это тоже… Мне страшно, я ужасно боюсь… А ведь я полагал себя смелым человеком! Ну, садись. Господи, я, возможно, схожу с ума. Ты, Хаген, удерживаешь меня от безумия, так и знай!
- Мой король, вам надо выпить, - вынес вердикт вассал. – И лечь спать.
- Я не хочу спать. Просижу всю ночь здесь.
- Тогда и я посижу.
- Спасибо, - обрадовался король. – Ну, что ты говорил о выпивке?
Так они и просидели всю ночь в кабинете, с вином и за разговорами. Замок спал; честные христиане мирно лежали в своих постелях, но в кабинете короля горел едва заметный свет свечей. На весь Вормс только Хаген и в дрова пьяные завсегдатаи «Головы» не боялись бодрствовать ночью. В его обществе был спокоен и король; его теперь уже ничто не пугало. Утром Гюнтер лёг спать, а Хаген отправился к себе, дабы принять надлежащий для визита к королеве вид. Он появился в приёмной раньше всех возможных посетителей, не говоря уже о портных и ювелирах. Владелец Тронеге возник тихо, как туман, но девушка королевы, дремавшая над пяльцами, мгновенно ощутила чьё-то чужое присутствие – будто подул сквозняк. Сначала она, открыв глаза, увидела рукоять меча в ладонь с лишним длиной, украшенную одинокой бирюзой, пустые рукава верхней туники, выше серебряную цепь, и, наконец, подняв взгляд, упёрлась этим взглядом в жёлтые глаза королевского советника, ожидающего, пока она проснётся, и торопливо вскочила.
- Королева спит?
- Нет, мессер.
- Она может принимать посетителей?
- Да, мессер.
- Доложите обо мне.
- Конечно, мессер.
Выскользнув минуту спустя из деликатной щели между двумя створками дверей, девушка со смущением сказала:
- Королева… она не готова… но говорит, что примет.
Хаген раздражённо передёрнул плечами:
- Так примет или нет?
- Говорит, что да, но, мессер, лучше не…
Вконец смутившись, она посмотрела на визитёра, тот без должного почтения открыл створки и вошёл в покои Брюнхильд.
Теперь стало понятным смущение девушки: королева сидела на краю кровати, растрёпанная, вся в слезах, с неживым восковым лицом. Всё вокруг неё было лишним: сундуки по углам, цветы, столик с вином и фруктами, какие-то гобелены, занавеси, кровать, раскорячившаяся на пол-комнаты, всё было очень далеко от истландки. Только на одном свободном участке стены висели кольчуга, меч и щит, такие же чужеродные, как сама Брюнхильд.
Она пересыпала золотую цепочку из одной ладони в другую. Туда, сюда. На постели на покрывале лежал золотой нательный крест, снятый с этой цепочки. Её крестили торопливо, перед свадьбой…
Хаген поклонился, она кивнула; он перешёл сразу к делу:
- Моя королева, кто довёл вас до слёз?
- Как будто тебе интересно его имя, ярл, - ответила она по-истландски.
- Кто, хозяйка? – перешёл на другой язык и он.
- Надо же, я не знала, что трусливых альвов волнует честь их господ.
- Ты меня оскорбляешь.
- А я знаю это и без тебя.
- Зачем? Я пришёл с добрыми намерениями.
- Желтоглазый приходит к дочери Будли с добрыми намерениями! Великий Вотан, впервые в жизни вижу такое чудо.
- Тебе просто скучно, - мрачно хмыкнул вассал.
- Да, мне скучно, - неожиданно легко согласилась она. И добавила: - Мне скучно жить.
- Кто довёл тебя до слёз, хозяйка?
- А то ты сам не знаешь.
- Слова Кримхильды.
- Слова Кримхильды.
- А на деле – то, что сделал Зигфрид. Я прав?
Брюнхильд посмотрела на Хагена с проблеском внимания:
- Да, - медленно произнесла она по-бургундски. – Зачем вы пришли, сударь?
- Чтобы предложить свою помощь.
Она вскочила, воск на её лице стал трескаться и таять.
- Ты! Да, это рука судьбы… Это воля богов… - торопливо говорила Брюнхильд, перейдя снова на истландский. - Да, и ты знаешь это не хуже меня. Во что я превратилась, Фрейя великая, я не смею отомстить за себя сама… Я зря оскорбила тебя.
- Я не в обиде на мою королеву. Что мне сделать с ним?
- Это решай сам, - пожала плечами она. Провела ладонями по лицу, глаза её блеснули, как было до… словом, до всех известных событий.
- Обвинения Кримхильды правдивы? – спросил Хаген по-истландски.
- Да! – Она рассмеялась ему в лицо. – Я вижу, тебя это не удивляет, - прибавила она.
- Если так, он должен умереть. Я прав? – Более риторически вопрос «Я прав?», наверное, ещё в ничьих устах не звучал.
Брюнхильд явно не ожидала подобного:
- Как это? Его – убить? Нет, ты что! Как посмел подумать, отродье альва! Его – убить!
- А как мстить прикажете?
Она потеряла весь свой гнев. Опустилась обратно на край постели.
- Да, - вылетело у неё шёпотом. – Нужно убить его… но я его смерти не хочу, не желаю, как вообще можно представить, что он будет гнаться за вепрем там, а мы останемся здесь! Ты сам видишь, он был суждён мне, а судьба обижается, когда её обманывают… - После этих спокойных слов она поспешила закрыть искривившееся лицо руками. – Он подлый… мерзкий… сын тролля… Я люблю его, ярл… Отвернись, не смотри на меня.
Хаген послушно отвёл глаза и дождался, пока она успокоится.
- Хозяйка, - сказал он. – Вы решили мстить. И что теперь плачете? Вас унизили прилюдно, вас зовут шлюхой – вы говорите мне, что любите его. Валькирии я здесь больше не вижу, осталась глупая баба.
Она не возразила на это ни жестом, ни минутным взглядом, не разгневалась, а склонила голову под напором жёстких слов.
- Я ненавижу его, - сказала она, когда Хаген выговорил ей всё, что собирался. – Я люто его ненавижу, я хочу его смерти, но…
- Хозяйка, решите, чего вы хотите, я исполню ваш приказ.
- Я не знаю, золотая Фрейя, я не знаю!!
- Ты ещё поминаешь Фрейю, дочь Будли, - с презрением, насколько к королеве можно было обращаться презрительно, ответил на это вассал. – Раньше тебя ничто не остановило бы.
- Тебе откуда знать?
- Знаю.
- Ты понимаешь хоть, кого хочешь убить, низкое отродье альва?
- Знаю. И не зови меня отродьем альва, у меня есть имя и титул.
- Ты ещё недоволен! Ты говоришь, что знаешь, но ты не знаешь, какого героя хочешь убить!.. Твой хозяин тоже намерен мстить?
- Да. Всё совершается, как должно, хозяйка.
- Нет! Ты сам видишь, всё пошло не так, как должно, великое и страшное дело… тонет в грязи!
- Решайся, королева, - заявил Хаген и замолчал. После длинной, длинной паузы она медленно встала, подошла к вассалу и всмотрелась в него, пытаясь что-то сказать. Он смотрел на неё и ждал; в жёлтых глазах могло примерещиться даже сочувствие.
- Убей его, - сказал она. Хаген вздохнул. Он добился своего.
- Я хочу, чтобы он истекал кровью и мучился, - продолжала она. – Я хочу его смерти. И не смотри на меня так, я не хочу больше видеть тебя.
Он поклонился и собрался уходить.
- Моя королева, - произнёс он напоследок, - я клянусь волком и вороном отомстить за вас.
Она, раздавленная, стоявшая посреди покоя, кивнула и ответила:
- Спасибо. Я знаю, что ты отомстил бы и без моего согласия, я ведь предлог – но всё равно спасибо тебе.
Хаген приостановился у дверей, оглянулся на королеву.
- Вы не просто предлог, королева. Причин много, но мщу я за вас.
Она усмехнулась и ничего не ответила на его прощание. В приёмной Хаген снова глубоко вздохнул, словно после тягостных похорон или после трудного поединка. Брюнхильд, оставшись одна, с тихим стоном легла на постель.

За завтраком Гюнтер и Брюнхильд проявили себя радушными хозяевами, Зигфрид проявил себя не менее любезным, чем они, вассалы дружелюбно и почтительно беседовали с гостем. Все улыбались. Принц Гернот предлагал затеять турнир, королева воспротивилась этому, за столом повисло неловкое молчание, но Хаген спас мир между сотрапезниками:
- Лучше охота, - предложил он.
- Только я хотел высказать эту прекрасную идею! – обрадовался Зигфрид. – Куда поедем?
- В Вогезен, я думаю, - ответил король. – Я люблю травить там кабанов и оленей.
- А мне можно поехать? – осторожно попросил Гизельхер.
- Король, позвольте брату, - Брюнхильд с улыбкой поддержала принца.
- Конечно, я буду рад, - ответил Гюнтер.
- Я вообще люблю охотиться в одиночку, - рассказывал Зигфрид. – Мне достаточно одного ловчего и одной собаки, чтобы выследить медведя или зубра! Конечно, если никто не мешает. Знаете ли, в Зантене водятся такие волки, что голова любого из них будет возвышаться над этим столом, и как-то мы вместе с моим отцом устроили большую облаву…
Всё прошло мирно; Кримхильда приказала принести еду к ней в покои, по-прежнему не желая показываться на глаза бургундам. В её прихожей без всякой надежды дожидался маркграф Эккеварт, ещё сидели две дамы, очень похожие друг на друга, несмотря на различную внешность, какой-то неприметный господин что-то с ними обсуждал, и всё это продолжалось уже долго. Служанка сообщила только, что королева лежала больна все эти три дня, новых новостей не было. Все зверски скучали, когда появился владелец Тронеге с неизменным мечом и непроницаемой физиономией. Прихожая оживилась, но ровно на две секунды, а потом все разговоры стали плавно увядать. К счастью для общества, Кримхильда вскоре согласилась принять Хагена, а потому все оставшиеся почувствовали, что их словно отпустило.
В опочивальне было тепло, уютно, чем мало какие покои могли похвастать. Кримхильда сидела перед столиком с зеркалом, глядя на своё отражение. На ней было простое серое домашнее платье, тугие косы спускались к полу.
- Привет, - сказала она, продолжая сидеть вполоборота. – На моей памяти так уже было.
- Да, - ответил Хаген, подходя. Замер у самого столика. – Моя принцесса…
- А, ну да, ты дождался, когда я выздоровею, чтобы прийти пенять мне на историю с Брюнхильд? Я повела себя недостойно, так, эдак и разэдак… Ты до сих пор пытаешься меня воспитывать. Она сама виновата, да и потом, - она повернулась к нему лицом, - смотри, меня уже поучили.
Один глаз сделался щёлкой в припухлой лиловой синеве, на скуле до самого виска всё было почти чёрным, у губы подсохла ссадина. Хагена проняло.
- Хвост Андвари!
Кримхильда усмехнулась половиной лица, глядя на него почти с удовольствием.
- Красота, - сказала она. – Это ещё на одном лице. Вижу, ты оценил по достоинству.
- Позвольте, - он осторожно притронулся к синяку на скуле, потом к заплывшему глазу. – Это так оставлять нельзя.
- Ты, что же, будешь, - голос у неё дрогнул, - затевать ссору с Зигфридом? Из-за этого? Он не сделал ничего… необычного…
- Нет, я не о том. У глаза надо сделать надрез. И примочкой… Сейчас схожу за чем-нибудь.
- Погоди, успеется. – Остановив его, она некоторое время молчала, не зная, зачем остановила и о чём говорить. Когда она подняла глаза, в них была нерешительность.
Хаген, верно, что-то для себя понял. Но разговор повёл издалека.
- Давно так?
- Вечером после турнира, ты об этом ли спрашивал?
- Нет, я спрашивал, давно он так с вами обращается.
- Непослушных жён бьют, - пожала плечами она. Потом, поглядев на Хагена, вдруг произнесла сдавленно: - Я принцесса Бургундского дома! Моя гордость – она осталась в Зантене… Если бы только это! Первое время было тяжело... А впрочем, я привыкла.
- Вы не привыкли.
- Пусть так.
- Вы его любите сейчас?
- Сию минуту? – Она снова усмехнулась половиной лица. В душе её промелькнуло что-то, что почти не отразилось в глазах; она после этого вдруг испугалась.
- Не спрашивай, - попросила она. – Не спрашивай, я не хочу сейчас ни о чём думать…
- Я принесу вам чего-нибудь от синяков.
- Постой, не уходи. Зачем ты хоть пришёл?
- Увидеть вас.
Кримхильда посмеялась. Из удававшихся ей до сих пор смехов этот был самый неудачный – и оттого звучал жутко.
- Полюбовался ты на меня?
- Ещё нет.
- Что ж уходить собрался?
- Вы сказали, что не хотите ни о чём думать. И слышать вопросы.
- Нет, почему же, говори, спрашивай, только не о моём муже. Меньше всего на свете я сейчас хочу думать о нём.
- Вы носите то кольцо?
Кримхильда подняла кисть – тонкие пальцы, одинокое кольцо. Действительно, то самое, с щукой.
- Это мой «утренний дар», я обязана его носить.
- Зачем вы вообще затеяли ссору?
- Ты сам лучше меня знаешь. Я хотела сделать что-то такое… Я была зла, я была… оскорблена! Я… говоря откровенно, я отыгралась на Брюнхильд.
- И?
- В том-то и дело, что всё осталось как было! – Она ударила рукой по столу, вскрикнула от боли (рука тоже была ушиблена во время поучений после турнира), прикусила губу, но попала острыми мелкими зубками по ссадине. От усилившейся боли её захлестнула злость.
- Гордячка! – выкрикнула Кримхильда, вскочив. – Ты не знаешь, как она на меня смотрела! Варварка, крыса… А он! Я семь лет ношу это кольцо, Хаген.
Она остановила себя, притихла, отошла к окну. Хаген следил за ней взглядом
- Помнишь, шёл дождь?
- В день приезда Зигфрида.
- А, ты понял, что я имею в виду. Помнишь, ты принёс мне котёнка? Шёл дождь, ты весь вымок, и котёнок был мокрый, я очень хорошо помню… Помнишь?
- Да. Зигфрид вызвал короля на смертный бой. Где теперь этот котёнок?
- Клаус? Он сбежал… вскоре после того, как мы приехали в Зантен. – Она вдруг обернулась. – Хаген, почему ты не поехал со мной в Зантен? Может, если бы ты был там, всё не закончилось бы… так.
- А если бы был – как закончилось?
- Пожалуй, ты прав. Было бы ещё хуже. Я бы не подняла на тебя глаз… - Внезапно у неё вырвался рык: - Если бы у меня был тот котёнок, Хаген, я бы его придушила!
- Со злости?
- Со злости? С ярости!
- Я всегда знал, что вы можете. И что нельзя было выдавать вас за него.
После паузы она позвала тихо:
- Хаген.
- Что?
- Не знаю… Скажи что-нибудь мне.
- Да что я скажу, моя принцесса. – Он подошёл сзади, остановился. Кримхильда смотрела за окно.
- Я королева, Хаген.
Вассал не ответил. Она тихо рассмеялась:
- Что ж ты не скажешь мне что-нибудь вроде «Для меня вы всегда останетесь моей принцессой», а?
- Зачем, вы же изменились. Я не привык звать вас так, а вы действительно королева.
Она набрала воздуха, обернулась:
- Хаген, ты должен понять, я… - Со злостью резко отвернулась обратно. Опустив голову, некоторое время так и стояла. Хаген смотрел на неё; затем дотронулся до её плеча.
- Меня мучает тревога, - сказала она, будто ждала этого прикосновения. – Мне снились зловещие сны о моём муже. Что двор собирается предпринять в ближайшее время?
- Скоро двор отправится на охоту в Вогезен. Травить кабана.
- Я понимаю… - Она действительно всё поняла. – Это очень опасно, - отвечала она, подняв голову. Развернулась к нему: - Зигфрид тоже поедет?
- Конечно.
- Я тревожусь за него, - быстро отозвалась Кримхильда.
- Он неуязвим, вам нечего бояться. – Хаген будто знал, что она скажет.
- И всё же… - Они стояли вплотную друг к другу.
- Разве в его броне есть брешь?
- Хаген, ты мой друг и я скажу тебе: когда Зигфрид убил дракона и омылся в его крови, листок липы упал на него, и часть тела осталась уязвимой.
- Неужели.
- Да, и я страшусь одной мысли о том, что мой муж может рисковать в схватке со зверем или с человеком.
- Скажите, где он уязвим, я загорожу его.
- Неужто, Хаген? Не устаю изумляться твоей отваге и верности… - Кримхильда говорила всё это как-то лихорадочно, скороговоркой. Собравшись с духом, она сказала: - Лист упал между лопаток. Вот здесь. – Приобняв Хагена одной рукой, она очертила контур листка липы.
Хаген кивнул.
- Не обману доверия короны, - фраза то ли приветствия, то ли присяги, Кримхильда не помнила. Она удержалась от того, чтобы снова закусить губу и как-то очень по-детски прислонилась лбом к плечу владельца Тронеге. Он приобнял её за плечи, и некоторое время они простояли в таком положении. Отстранившись, она увидела, что Хаген улыбается, так, как это неожиданно случалось с ним, и сама неуверенно улыбнулась. Улыбка вышла кривой и тут же сползла.
- Ты запомнил? – спросила она.
- Да.
- Точно запомнил?
- Я не худший воин в Бургундии.
- Служи моему мужу верно, Хаген, сбереги его.
- Положитесь на меня, принцесса.
Она кивнула, глядя в пространство. Подняла на него глаза – потерянный взгляд, решительно сжатые губы. Он быстро дотронулся до её щеки, провёл ладонью к виску, отступил на шаг, поклонился и пошёл к дверям. На выходе остановился:
- Я принесу вам чего-нибудь от синяков, моя принцесса.
Она снова кивнула.


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 13.06.2010, 01:56 | Сообщение # 19
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Продолжение следует

У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
adonayaДата: Воскресенье, 13.06.2010, 02:02 | Сообщение # 20
Баян
Группа: Модераторы
Сообщений: 1641
Репутация: 21
Замечания: 0%
Статус: Offline
Quote (Kriemhild)
А эпиграфы, в самом деле, моя гордость.

Во! И я о том же говорю!!)
Quote (Kriemhild)
Теперь будет длиннейшая прода.

Да с удовольствием прочту)) А потом,как до конца допишете, хочу это все склепать в один файл, и периодически перечитывать happy Вы не против, я надеюсь? dry


Конь - на обед. Молодец - на ужин. (Комар)
 
KriemhildДата: Воскресенье, 13.06.2010, 23:39 | Сообщение # 21
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Quote
Да с удовольствием прочту)) А потом,как до конца допишете, хочу это все склепать в один файл, и периодически перечитывать happy Вы не против, я надеюсь?

Нет, конечно. А, может, тогда сразу всё прислать вам отдельным файлом? От начала и до конца. cool


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
adonayaДата: Понедельник, 14.06.2010, 00:16 | Сообщение # 22
Баян
Группа: Модераторы
Сообщений: 1641
Репутация: 21
Замечания: 0%
Статус: Offline
Quote (Kriemhild)
А, может, тогда сразу всё прислать вам отдельным файлом? От начала и до конца.

Да!!!Буду очень-очень рада!! вот почта. bujanova@qip.ru
Жду с нетерпением!! Спасибо еще раз!!


Конь - на обед. Молодец - на ужин. (Комар)
 
KriemhildДата: Вторник, 15.06.2010, 20:55 | Сообщение # 23
Рожок
Группа: Проверенные
Сообщений: 130
Репутация: 2
Замечания: 0%
Статус: Offline
Шлю.
Между прочим, эта книжка не прошла в "Росмэн" (они тут конкурс устраивали). Может, что-то оформила не так, но, скорее всего - чего-то в тексте не так cry cool


У кого рубашка в клетку, тот похож на психтаблетку :)
 
adonayaДата: Вторник, 15.06.2010, 22:06 | Сообщение # 24
Баян
Группа: Модераторы
Сообщений: 1641
Репутация: 21
Замечания: 0%
Статус: Offline
Спасибо! Всё пришло. Буду читать и получать удовольствие))
А "Росмэн" - да ну их в пень! На всех не угодишь! Желаю Вам творческих успехов и надеюсь еще прочесть другие Ваши книги. И не только в Интернете)) wink


Конь - на обед. Молодец - на ужин. (Комар)
 
WillardJemДата: Понедельник, 14.11.2016, 19:24 | Сообщение # 25
Калюка
Группа: Пользователи
Сообщений: 31
Репутация: 0
Замечания: 0%
Статус: Offline
Короче тут утилизация автомобилей
http://driving24.ru

auto-drova.ru

utilavto.com

AvtoExperts.ru

VtorOthodi.ru
 
NikitosjaloДата: Воскресенье, 20.11.2016, 09:34 | Сообщение # 26
Бубен
Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Репутация: 0
Замечания: 0%
Статус: Offline
Optovka.Net купить gillette, bic картриджи, cпутник, бритвы, одноразовый станок для бритья. На рынке Росии и снг с 2009 года, весь товар качественный и надежный. Бытовая химия, хозяйственные и бытовые товары fairy, tide, ariel, стиральный порошок, calgon. Жевательная резинка orbit. Дезодоранты антиперспирант fa, nike, nivea, axe, adidas. Пилка Scholl для педикюра, уход за стопами и сменные щетки. Сайт http://www.optovka.net

http://optovka.net/ - http://optovka.net/images/kupit-gillette-optom.jpg
http://optovka.net/Odnorazovye-britvennye-stanki-Gillette-BIC - gillette сменные
http://optovka.net/Gillette-Mach3 - Бритва Gillette Fusion
http://optovka.net/Gillette-Fusion-power - Gillette Mach3 Turbo

http://optovka.net

жвачка упаковка
gillette 2


http://optovka.net
 
Фолк-форум » Наш круг » Творчество форумчан в стиле этно » Проза (в частности, Kriemhild'ина)
Страница 2 из 2«12
Поиск:

Мини-чат. Доступен для гостей ;)

Самые общительные
Новые сказания
Новые файлы
Новые статьи
  • Что такое сантехника?
  • Что такое бойлер?
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • .
  • Viagra Generico In Euro...
  • Viagra Online Canadian ...
  • Cialis 5 Mg Once A Day
  • Расспродажа брендовой п...
  • Расспродажа брендовой п...
  • Расспродажа брендовой п...
  • Down load info
  • Наше будущее в наших ру...
  • Наше будущее в наших ру...
  • Объявления о спецтехник...
  • Бесплатные клиентские и...
  • Играть онлайн ММО игры
  • Клиентские и браузерные...
  • Скачать игры для мальчи...
  • Что такое служба знаком...
  • 1111111111
  • Что такое газон?
  • Что такое обувь?
  • Флеш игра "Викинги...
  • Аквариум - Беспечный ру...
  • Что такое камень?
  • Что такое спа?
  • Кинология
  • Вакансия
  • Что такое озонатор?
  • Что такое натяжной по...
  • Что такое ремесло?
  • Форекс
  • Пиломатериал
  • Что такое остров?
  • Что такое остров?
  • Новый год с коллектив...
  • Диван
  • Диван
  • Инструмент
  • Что такое ламинат?
  • Что такое аренда?
  • Париматч
  • Что такое волосы?
  • 111111111
  • Copyright Folkportal © 2016