Folkportal
Меню сайта
Категории каталога
Интервью [14]Разные статьи [75]Уроки [0]
Не вошедшее на форум
Наш опрос
Оцените наш сайт
Всего ответов: 423
Главная » Статьи » Статьи » Разные статьи


Хорс-жидовин. Начало. Кирилл Якимец

Три смелых зверолова
Охотились в лесах.
Над ними полный месяц
Сиял на небесах.
"Смотрите, это - месяц!" -
Зевнув, сказал один.
Другой сказал: "Тарелка!"
А третий крикнул: "Блин!"

запчасти для иномарок

1

Среди славянских богов Хорс выглядит явно лишним. Разумеется, нелепо было бы сказать такое о боге Солнца. Но не надо забывать, что само словосочетание "бог Солнца" является нелепым: симпрактической культуре1 чужды такие "литературные приемы", как олицетворение; равно чуждо ей наделение явлений некой отдельно живущей "сущностью"2. "Бог Солнца" - это и есть само Солнце. Солнцу придан вполне очевидный эпитет - Даждьбог. Характер Даждьбога более-менее устанавливается не только благодаря сведениям, содержащимся в христианской литературе, но также по фольклорным источникам3: что-то типа "Солнца дающего". А Хорс - это Солнце... Какое? Да и Солнце ли?

Традиционно имя "Хорс" возводят к иранским корням4. Васильев при этом уточняет, что речь должна идти не о скифо-сарматах, а о сармато-аланах: если скифского Колаксая (kola-xsaya - "сияющее Солнце") - с учетом возможных и при этом допускаемых всеми исследователями чередований согласных - поменять на xora-xaya, то усеченной формой от этого в сармато-аланском языке будет как раз "Хорс"5. Но даже если не смущаться извилистостью предложенного пути, остается сомнение в том, что вместе со словом обязана наследоваться и семантика. Самый живой пример, подтверждающий сомнение - русское двоеверие: христианские святые замещали языческих богов не в соответствии со своей ролью в религиозной системе православия, а по большей части в соответствии с фонетическими качествами своих имен (e.g. Велес - св. Власий). Тем более, мы знаем, что смысл в симпрактической культуре надстраивается над деятельностью и передается "вручную". Значит, независимо от того, откуда взялось слово, смысл его надо искать вовсе не в глубине веков. Васильев дал нам возможность поиска, приведя цитату из апокрифа: "Два ангела есть: еллинский старец Перун и Хорс жидовин - два есть ангела молнина"6. Апокриф - не плод утонченной рефлексии, он прямо указывает на то, как воспринимался Хорс "в быту". Но Васильев фактически отмахнулся от этого прямого указания, весь отдавшись добыванию персидских корней из почвы, имеющей к славянам весьма слабое отношение. И даже от древнееврейского слова "хорс" Васильев отмахнулся, сославшись на Новосельцева, якобы доказавшего заимствование этого слова в иврит из древнеперсидского. В чем же состоит "доказательство"? А вот: "Это не еврейское слово, поскольку в древнееврейском языке аналогичное слово означает "глина", "черепок"7.

Каково! Человеку поднесли на блюде семантическое поле - а он!.. Повторим: не так важно, в каком языке родилось слово. Важно, что этнические контакты славян и евреев в средние века не были редкостью, и обзывание Хорса "жидовином" означает сходное отношение к одному и тому же слову в обеих культурах.

Изучим, в таком случае, еврейское отношение к Хорсу, точнее - к слову "хет-реш-самех", которое может звучать именно как "хорс". Нам поможет важная особенность древнееврейского языка, которую любят подчеркивать каббалисты: это язык в большей степени "письменный", нежели "устный", в нем каждое сочетание букв - значимо. При выборе маршрута нам следует учесть два момента: во-первых, у Иоанна-Златоуста Хорс назван "Хурсом"8 - значит, возможно чередование огласовок, которое допускает, что огласовки могли быть "Холом-гадоль" и "Шурук-гадоль", т.е. произведенные посредством буквы вав; во-вторых, есть смысл рассмотреть и некоторые слова, которые начинаются на хет-реш или на хет-вав-реш, предполагая, что существенным может оказаться корень "хор". В результате получаем ряд:

хет-вав-реш - бледнеть, дырка, впадина, недочет (результат обмана), знатный, белая тонкая ткань;
хет-реш-алеф - испражняться;
хет-реш-бет - разрушаться, разрушать; пустеть;
и, наконец: хет-реш-самех - глина, черепок, горшечник, солнце.

Какое отношение глина может иметь к Солнцу? Самое прямое, если глина - материал для гончарного ремесла. Но ведь у нас тут именно такая глина, обожженная! Значит, "солнце" следует понимать как "зной", "жара", "жар". Связь обожженной глины и жара является общим местом в фольклористике9.

2

Теперь, нагруженные жаркими черепками, вернемся к нашим славянам. Какой жар имеется в виду? Обязательно ли солнечный? В апокрифе говорится о молниях и о парности Хорса и Перуна. Иванов и Топоров объясняют эту парность слишком уж наивно, скатываясь на аллегории10, мы же постараемся воздержаться от объяснений, а просто послушаем песенку:

Как были жары жаркие;
Со тех жаров да со жаркиев
Заходили тучи грозныя,
Выпадали дожди дробные,
Протекала речышка Смородушка.11

Что это за "жары жаркие"? Слушаем второй вариант:

Напущал Господь Бог на сыру землю
Жары жаркие, тучие грозныя,
И со тых со туч со грозныих
Как пошли дожди, дожди дробные;
Со тых дождев, да со дробныих
Протекла река Смородыня.12

Река Смородина протекает через большинство песен, стихов и повестей о "Горе-Злочастии": судя по всему, это река смерти13. Убийственный небесный жар, сопоставимый с градом (дожди "дробные") и молнией... К Солнцу это относится только в связи с засухой. Что ж, покопаемся в соответствующей ритуальной почве.

"Известен и не требует специального подтверждения факт, что механизмом атмосферных явлений (облака, дождь, град) в языческих представлениях у славян... правили покойники"14. Основываясь на тех же Толстых, следует уточнить: заложные покойники, т.е. самоубийцы или убитые. Обряд состоит в том, что заложного покойника откапывают и кидают в воду. Существует и обратный обряд: в случае ненастья следует проверить, нет ли в водоеме заложного покойника (утопленника, выброшенного внебрачного ребенка etc) - и если есть, то вынуть его из воды и зарыть в землю15. Обряды второго типа Толстые объявили очищением вод от "скверны", но описанная ими реверсивность говорит скорее не об оценочном отношении, а о чисто прагматическом: труп в воду - пошел дождик, труп из воды - дождик кончился. И то, что труп - заложный, имеет здесь не оценочный смысл, а прикладной. Таким образом, к нашим находкам присоединяется убийство.

А как же черепки? Черепки - при деле: вместо утопления заложного покойника можно накидать в колодец глиняных горшков, желательно - битых16. У болгар и сербов оба варианта слились в глиняной куколке по имени Герман, которую с шутовским плачем кидают в колодец17.

Убийство потянуло на нашу сцену еще одного персонажа - жабу: в Полесье дети для вызывания дождя убивали жабу, приговаривая: "Дож буде, му жабу бьем", - после чего хоронили жабу и поднимали плач: "Ой-ой-ой, жабка наша померла!". Универсал-Герман и эту деталь вобрал в себя - в буквальном смысле: иногда ему в живот "кладут жабу с открытым ртом"18. Поскольку обряд утопления Германа - детский, детей мы тоже присовокупим к нашим находкам. В один ряд к детям предположительно можно поставить юных девственниц, совершающих обряд пахания реки или дороги, также служащий для избавления от засухи: пахание совершают три нагие девушки тринадцати-четырнадцати лет19.

Сюда же, пусть и не совсем прямо, относится обряд опахивания, проводимый в полночь (отметим, пригодится) тремя нагими девственницами или старухами. Если на пути этих дам вдруг случайно возникал посторонний мужчина, его тихо били20, а поскольку в обряде опахивания абсолютно отсутствует элемент шутовства, то можно предположить, что бить старались до смерти.

Старухи тянут на сцену ведьму - а она уже и без их помощи тут как тут: вместо трупа или черепков во избежание засухи можно было искупать ведьму21. А ведьма, особенно в сочетании с жабой, выводит нас на новую тему - похищение молока22. Среди различных вариантов этого похищения занятнее всех выглядит македонский: ведьма опускает с неба месяц и превращает его в корову, после чего прикасается к нему, становится невидимой и "отправляется туда, где она хотела отобрать молоко"23. Возможно, правда, обращение к балканскому материалу выглядит с нашей стороны передергиванием24. На самом деле, это передергивание - всего лишь разминка перед главным прыжком.

3

Итак: не слишком ли много трупов? Мы "танцевали" от обожженной глины, но ведь основной ее смысл (во всяком случае, для славян) - похоронный. Глиняную медвежью лапу и глиняное кольцо хоронили вместе с покойником, т.е. глина оказывается как кольцом-границей, так и лапой-проводником25; при трупосожжении глиняный горшок использовался в качестве урны... Продолжать можно долго26. Связь обожженной глины с убийством мы уже рассмотрели. Вся эта мертвечина требует вспомнить о светиле мертвых - о Луне:

"Князь молодой, рог золотой, был ли на том свете? Был. Видал ли ты мертвых? Видал. Болят ли у них зубы? Нет, не болят. Дай Бог, чтобы и у меня, раба Божия (имя рек), никогда не болели"27. Большинство заговоров от зубной боли построено именно таким образом28. Зубы тоже пойдут в нашу копилочку, пусть и не в качестве самого ценного приобретения; чтобы понять, с чем мы можем (не строго) проассоциировать зубы, произнесем еще один заговор:

"На море на Окиане, на острове Буяне, на полой поляне, светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый... Месяц, месяц - золотые рожки! Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гады, чтобы они сераго волка не брали, и теплой бы с него шкуры не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской"29. На нашу семантическую "полую поляну" вышел Волк, персонаж религиозно-амбивалентный. С одной стороны, черт слепил волка из глины, смертоносность волка очевидна. А с другой стороны - "Что у волка в зубах, то Егорий дал"30, волк жалуется Христу на голод и получает указание съесть то или иное существо: кобылу, барана, наконец - портного31; волчий вой - вещий (сулит, в частности, боевую победу), а встреча с волком приносит удачу32. И если эту амбивалентность снять, то получится зооморфный бог-убийца.

Афанасьев указывает на германского Локи, грядущего "мироеда" (в буквальном смысле), и некоторые качества лукавого Локи славянский Волк действительно демонстрирует - во многих сказочных сюжетах волку сопутствует обман33: один из таких сюжетов мы знаем с детства под именем "Волк и семеро козлят" (в последнем из приведенных Афанасьевым вариантов, кстати, коза побеждает волка с помощью "жара" - горящих угольев).

Но славянский Волк - это, все-таки, не Локи. Да, Локи - тоже бог-Убийца, однако дело в том, что само отношение к убийству у германцев и славян было разное. Не подумайте плохо: речь идет не о том, что кто-то добрее, а кто-то - благороднее; просто историческая ситуация складывалась по-разному, по-разному расставлялись акценты в соответствующей деятельности. И на различной почве произросли различные боги.

4

А каков же в таком случае наш национальный киллер? А наш киллер - богатырь! Луна и волк совместно дают оборотня (связь волкооборотничества с Луной общепризнанна и этот стереотип мы рушить не будем); "самым главным" славяно-русским оборотнем был Волх Всеславьевич.

Волх Всеславьевич родился от человеческой женщины и змея. С самого рождения он всех поразил - природными катаклизмами, сопровождавшими его появление на свет, и почти мгновенным развитием: практически, он уже родился богатырем. В возрасте 12 лет он преуспел в своем основном искусстве - обращаться в волка и в этом состоянии охотиться. В 15 лет он уже ведет против "Индейского царства" собственную дружину и, что для нас существенно, полностью содержит ее (одевает, обувает, кормит) за счет охоты34. Действительно: ведь с убийством связана не только война. С убийством связана и такая мирная деятельность, как охота!

Что ж, мы уже вытрясли на наше семантическое поле кучу интересных и нужных находок, но остался еще один невскрытый конверт, еще один источник, самый "солидный" - "Слово о полку Игореве". Солидность этого источника можно подвергнуть ряду сомнений. История обретения и утраты "Слова..." не менее таинственна, чем история обретения и утраты "Велесовой книги"35. Мы не будем включаться в идеологизированную полемику вокруг подлинности последней: не исключено, что ее авторами в действительности являются Изенбек и Миролюбов - но благодаря пожару Москвы точно так же не исключено, что "Слово..." накатал Мусин-Пушкин. Наверное, еще более серьезный удар по "Слову...", чем пожар Москвы, нанес Всеволод Миллер, доказавший книжную образованность автора "Слова...". Согласно Миллеру, "Слово..." - не эпос, а роман, язык которого ироничен и пересыпан болгаризмами. Один из основных аргументов здесь - трудность идентификации Бояна, которая тут же исчезает, если предположить, что Боян - болгарин. Миллер даже предложил возможный прототип: Боян, сын царя Симеона, владевший, по слухам, "мощным искусством Цирцеи"36 и умевший, в частности, обращаться в волка.

Это длинное и невыгодное для нас отступление необходимо для того, чтобы "Слово..." (во всяком случае - в контексте данной работы) не воспринималось как объект схоластики. Мусину-Пушкину мы, вслед за всеми остальными, вынуждены поверить, но и Миллеру мы тоже поверим и не будем считать "Слово..." священным текстом. Принятое решение вовсе не мешает нам внимательно отнестись к ассоциациям, которые демонстрирует автор "Слова" - вот в этом, единственном интересующем нас фрагменте:

"Всеслав князь людем судяше, князем грады рядяше, а сам в ночь влъком рыскаше. Из Кыева дорискаше до кур Тмутороканя, великому Хръсови влъком путь прерыскаше."

Обычно это трактуется так: Всеслав до восхода солнца успел, обратившись волком, добежать от Киева до Тьмутаракани. Но если иметь в виду только ассоциации, то у нас выстраивается ряд: Всеслав, волк-оборотень, ночь, Хорс.

А теперь давайте обратим свои взоры к Луне. Этого, кстати, не следует делать слишком часто: лунные лучи, с точки зрения славян, губительны, особенно - для детей37. Но мы рискнем - и спросим у Луны: Луна, как тебя зовут? Ведь во-первых, слово "луна" - результат недавнего "импорта"; во-вторых, месяц у славян - "мужского пола" (вспомним сказки, вспомним известный славяно-финский мифологический сюжет о свадьбе Месяца и Солнца); наконец, "месяц" означает "мера", "единица измерения"38, т.е. "месяц" - это эпитет. Чей же?

Вы, конечно, догадались, что имеется в виду. Но, прежде чем приступить к трапезе, мы еще походим кругами вокруг добычи, причем кругами весьма широкими.

5

В "Слове отца нашего Иоанна Златоуста о том, како первое погани веровали в идолы" говорится о поклонении "Перуну, Хурсу, вилам и Мокоши"39, причем в одном из списков вместо "Перуну, Хурсу" стоит "Перуну и Аполину". Этого "Аполина" можно было бы счесть шалостью переписчика, а если и нет - то не обращать внимания на "культурологические выкрутасы" православного мыслителя. Но нам, все же, придется разобраться с "Аполином" по ряду причин.

Во-первых, отождествление Хорса и Аполлона произошло в тексте, который мы уже использовали выше, сопоставив с духовными стихами о "жарах жарких". Скорее всего, порядок следования богов у Иоанна Златоуста не произволен, а значит - не произвольно и отождествление (к этому следует добавить, что переписчиков тех времен вовсе не стоит уподоблять современным полуграмотным секретаршам, так что мы тут можем иметь дело не с "ошибкой" переписчика, а с его обоснованным мнением).

И во-вторых, за Аполлона в связи с Хорсом сегодня хватаются очень многие исследователи (если не все), причем если пафос этого хватания довести до логического конца, то получится следующее:

"В скифо-кочевническом пантеоне богов отсутствует Хорс, божество солнца; возможно, что это вызвано вторичностью солнца: солнце - признак Белого Света... Белый Свет (Вселенная) так относится к солнцу, как Дажьбог (бог света и солнца) к Хорсу (богу только одного светила), как Аполлон к Гелиосу"40. Подобного рода схемы годятся только для пропагандистских целей - чтобы доказать, будто наши предки были "прамонотеистами"41. Сами понимаете, мотивы такой "исследовательской" деятельности лежат столь далеко от самой исследовательской деятельности, что бессмысленно упрекать Рыбакова в возрождении наивных культурологических представлений конца XVIII-начала XIX века. Разумеется, абстрактный "белый свет" у симпрактиков - нонсенс. Если же иметь в виду день, то, видимо, для него и годится слово "день" (возможно - "дый"). Реальным аргументом у Рыбакова остается указание на слова, включающие "хоро": греческое "хора" - "округа", русские "хоровод", "хорошуль", "хоромы"; по Рыбакову, все это связано с кругом42. Добавим сюда от себя слово "хоронить": и хоровод, и пирог, и дом - нечто, собирающее людей вокруг или внутри себя, замыкающее, хранящее. Это слабо соотносится с богом-убийцей. Впрочем, если спорить с Рыбаковым на уровне его основной аргументации, то можно предположить, что Хорс - бог полной (круглой) луны, а идею собирательности связать с универсальностью лунного бога, сославшись на сопутствующее ему имя Всеслав, Всеславьевич (универсальность мы рассмотрим ниже). Но правильнее будет оставить вопрос открытым или вовсе обойти его: лингвистические истоки слов "хоровод", "хоромы" и пр. могут действительно находиться в иранских языках. Но, если мы не разделяем прамонотеистического пафоса Рыбакова, то у нас нет оснований считать славянского Хорса древнее самих славян, равно как и нет оснований считать, что наследование этого имени сопровождалось наследованием семантики (вспомним, в каких "позах" оказались на Руси православные святые). Нам, в принципе, и вовсе не надобно играть по правилам тех, кто ищет "примордиальную традицию". Лучше постараться определить функции Хорса не по "анализу крови", а по "анализу почвы" - и тут нам уже помог апокриф, обозвавший Хорса "жидовином".

Тем не менее, "еллин" Аполлон нам тоже важен. Интересен процесс превращения бога-охотника, связанного с волком, в солнечного мусагета-универсала. Универсальность классического Аполлона вводит в затруднение исследователей, пытающихся точно определить его функции43. Некоторые делают из этой универсальности выводы в прамонотэистическом духе44. Набор Аполлоновских функций, однако, далеко не хаотичен. То, что Аполлон очищает человека от "кармических" (как мы бы сейчас сказали) последствий совершенного убийства, говорит не о том, что "это бог очень человечный, полный доброты"45, а скорее подтверждает его функцию покровителя убийц; его роль "доброго пастыря" не противоречит его "ликейности" (ср. со славянским "ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый"), проявление которой можно усмотреть и в его оракульской деятельности - сравнивая не только со славянским отношением к волчьему вою, но и с германским отношением ко лживости Локи: ложь, выданная оракулом, считалась не менее божественной, чем правда46. Впрочем, эти нестрогие параллели нам не так важны, поскольку вещие функции Аполлона стоит рассмотреть отдельно.

Но прежде отметим еще одно важное качество Аполлона - его девственность, точнее, "юношественность". Во-первых, из всех греческих мужских богов лишь Аполлон прекрасен; во-вторых, празднества Аполлона включали участие детей47; в-третьих, намек на девственность можно усмотреть в постоянных неудачах, преследующих Аполлона в "личной жизни" (особенно это выпирает в беллетризованных изложениях греческой мифологии, например, у Куна); наконец, присоединение к Аполлону Артемиды сильно изменило ее функции: из богини-Дочери в божественной паре мать-дочь48 она превратилась в богиню-Девственницу и богиню-Убийцу49. Связь в народном сознании девственности с убийством требует объяснения (которым мы сейчас заниматься не будем), но факты - налицо: гибель Актеона от руки Артемиды; особенности славянского обряда опахивания; гибель германского бога Бальдра, известного только тем, что он был юн и прекрасен, и при этом погиб в результате козней Локи.

Окончание ТУТ

 

Примечания:

Вернуться1 "Симпрактическая культура" - термин В.Н. Романова. Противопоставлена "теоретической культуре". В симпрактических культурах (обычно - и не совсем правильно - называемых "архаическими") передача "культурного наследия" происходит на основе моторных схем деятельности, обучение которым производится при помощи личного примера. В теоретической культуре ("современной") между человеком и его деятельностью стоят знаковые формы. Переход ряда культур от симпрактического уровня к теоретическому - процесс, аналогичный прочим "революциям" (нэолитической, промышленной и т.п.) При указанном переходе язык превращается в некое орудие, функции которого шире, чем просто у "средства общения". См. Романов В.Н. Историческое развитие культуры, проблемы типологии. М., 1991.

Вернуться2 См. Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М., 1994.

Вернуться3 См. Иванов В.В., Топоров В.Н. Дажьбог // Славянская мифология. М., 1995. С. 153-154.

Вернуться4 Не правда ли, блоковское "Да! Скифы мы! Да! Азиаты мы!" звучит истерично, даже с оттенком писклявости? Вот, мол, такие уж мы... Древние и экзотичные! На самом деле, попытки вывести славян из скифов стоят в одном ряду с прочими поисками "примордиальной традиции" a-la Генон.

Вернуться5 Васильев М.А. Боги Хорс и Семаргл восточнославянского язычества // Религии мира 1987. М., 1989. С. 133-156. См. с. 133-134.

Вернуться6 Там же. С. 135.

Вернуться7 Новосельцев А.П. Киевская Русь и страны Востока // "Вопросы истории". М., 1983, № 5. С. 17-31. См. с. 28.

Вернуться8 См. Васильев. Ук. соч. С. 135.

Вернуться9 А дополнительными подтверждениями нам послужат, во-первых, грузинское слово "хварасаки" - "зной", а во-вторых - осетинский (нартский) бог Хур, который является не просто солнцем, но солнцем-убийцей: он посылает на Сослана огненное колесо, которое сжигает все на своем пути, он же убивает хтонического героя Батрадза, выпустив на землю весь "годовой запас" солнечного жара.

Вернуться10 См. Иванов, Топоров. Ук. соч. С. 154.

Вернуться11 "Стих про Удачу-доброго-молодца", цит. по кн. Повесть о Горе-Злочастии (в серии "Литературные памятники", подготовка издания - Лихачев Д.С. и Ванеева Е.И.). Л., 1984. С. 59.

Вернуться12 Там же. С. 61.

Вернуться13 "Утонул доброй молодец / Во Москве-реке, Смородине" (Там же. С. 65). Герой, впрочем, может умереть и в результате того, что перебрался на другой берег. Кстати, "Москва-Река" наводит на интересные идеи по поводу Мокоши. Но нас сейчас занимает Хорс.

Вернуться14 Толстой Н.И., Толстая С.М., Заметки по славянскому язычеству. 2. Вызывание дождя в Полесье // Славянский и балканский фольклор. Генезис, архаика, традиции. Выпуск 2. М., 1978. С. 95-130. См. с. 99.

Вернуться15 Там же. С. 110-111.

Вернуться16 Там же. С. 104.

Вернуться17 Там же. С. 111.

Вернуться18 Там же. С. 112.

Вернуться19 Там же. С. 123.

Вернуться20 Журавлев А.Ф. Охранительные обряды, связанные с падежом скота, и их географическое распространение // Славянский и балканский... С. 71-94. См. с. 75.

Вернуться21 Толстой Н.И., Толстая С.М. Ук. соч. С. 121.

Вернуться22 Ведьма часто принимает образ жабы, особенно во время похищения молока (Толстая С.М. Материалы к описанию полесского купальского обряда // Славянский и балканский... С. 131-142. См. с. 134).

Вернуться23 Толстая С.М. Луна // Славянская мифология. М., 1995. С. 245-247. См. с. 246

Вернуться24 Возвращаемся назад: в Подольской губернии среди глиняной посуды отмечены "особые кувшины для ведьм, отбирающих молоко у чужих коров" (Топорков А.Л. Гончар // Славянская мифология. М., 1995. С. 139-140. См. с. 139).

Вернуться25 Cм. Островский А.Б. Русская сказка "Медведь на липовой ноге". От структурной интерпретации к историческим корням // Язычество восточных славян (сборник). Л., 1990. С. 130, 140.

Вернуться26 См. Топорков А.Л. Горшок // Славянская мифология. М., 1995. С. 141-143.

Вернуться27 Великорусские заклинания. Сборник Л.Н. Майкова. СПб., 1994. С. 37.

Вернуться28 Толстая С.М. Луна. С. 246.

Вернуться29 Забылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, суеверия и поэзия. М., 1880. С. 382-383.

Вернуться30 Гура А.В. Волк // Славянская мифология. М., 1995. С. 103-104. См. с. 103.

Вернуться31 Народные русские сказки А.Н. Афанасьева в трех томах. М., 1984. Т 1. С. 68.

Вернуться32 Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу в трех томах. М., 1994. Т 1. С. 766. Последние свойства, скорее всего, относятся вообще к семантике тьмы.

Вернуться33 Народные русские сказки А.Н. Афанасьева в трех томах. Т 1. С. 64-68.

Вернуться34 Иванов В.В., Топоров В.Н. Волх // Славянская мифология. М., 1995. С. 108-110. См. с. 108-109.

Вернуться35 См. Мифы древних славян (сборник). Саратов, 1993. С. 247-251.

Вернуться36 Миллер В. Взгляд на Слово о полку Игореве. М., 1877. С. 131.

Вернуться37 Толстая С.М. Луна. С. 246.

Вернуться38 Топоров В.Н. Месяцы // Мифы народов мира. М., 1992. Т 2. С. 143-146. См. с. 143.

Вернуться39 Васильев. Ук. соч. С. 135.

Вернуться40 Рыбаков Б.А., Язычество древних славян. М., 1994. С. 433. В исследовательских кругах принято пинать Рыбакова (если не всегда письменно, то уж устно - обязательно) - и это справедливо по отношению к Рыбакову-"культурологу". Поскольку мы тоже присоединяемся к этой развлекухе, то следует оговориться, что мы нисколько не посягаем на авторитет Рыбакова-историка: если из рыбаковских исследований язычества вымарать все его выводы и построения, то останется очень полезный источник сведений.

Вернуться41 Разрушение этой мечты см., например, в кн. Клейн Л.С. Памяти языческого бога Рода // Язычество восточных славян (сборник). Л., 1990. С. 13-26.

Вернуться42 Рыбаков. Ук. соч. С. 434.

Вернуться43 См. Лосев А.Ф. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1957. С. 267 и далее. Лосев А.Ф., Аполлон // Мифы народов мира. Т 1. С. 92-95.

Вернуться44 Помимо Рыбакова, см. Боннар А. Греческая цивилизация. Т. 1-3. М., 1992. Т. 1. С. 195: сравнение Аполлона с Христом.

Вернуться45 Боннар. Ук. соч. Т 1. С. 195.

Вернуться46 Там же. С. 196.

Вернуться47 Там же.

Вернуться48 См. Рыбаков. Ук. соч.

Вернуться49 Впрочем, многие считают, что она и до знакомства с Аполлоном любила поохотиться. См. Тахо-Годи А.А. Артемида // Мифы народов мира. Т. 1. С. 107.

 



Источник: http://religion.russ.ru/other/20020319-yakimetz.html
Категория: Разные статьи | Добавил: Царь_Обезьян (09.12.2009) | Автор: Кирилл Якимец
Просмотров: 1525 | Рейтинг: 0.0/0 |




Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Логин:
Пароль:
Поиск
Друзья сайта




Статистика
Copyright MyCorp © 2017